?

Log in

No account? Create an account
Гнусь-камменты по ходу пиесы.
Recent Entries 
1st-Jan-2020 03:10 am - Виш-лист
london
Список очень нужных радостных вещей. Для памяти и для праздников.
Read more...Collapse )
10th-Nov-2015 09:09 pm - Иллюзион.
london
Посвящается Табашнеру, Лукояше и Чеширу. Потому что могу. Потому что про любовь.

В разгаре четвертая неделя совместного бытия с прекрасной Девой.
Дома стало больше шмотья, косметики, чистоты, смеха и котовьего топота по утрам (три грациозных котика, бегающих взапуски, производят примерно столько же шума, сколько один класс начальной школы на переменке). Но главное – вечерами желание поехать домой стало ощущаться иначе. Меня никогда не парило уединение, и неоднократно, запирая за собой дверь, я думала «боже, дома-то как хорошо». Но сейчас это «хорошо» выглядит по-другому. Стало даже не уютнее, а – теплее.

картинка для привлечения внимания и простенькой иллюстрации:


Мы обе работаем в парадигме внезапного графика, пересекаемся то по утрам, то в ночи, и, в общем-то, не ведем каких-то сложных философских бесед. Обычный дружеский доверительный треп, о работе, о людях, о радостях и проблемах, о погоде (Ебург – мировая столица гонок по грязи), машинах, косметике, калориях, музыке, что приготовить на ужин, куда пойти в выходные, о мечтах, о смешном, и о непонятном. По очереди готовим друг другу имбирный чай с медом на случай наступления простудной ублюдочности организма, приносим какие-то ништячки.
Позавчера мне подумалось, а занятно, общее бытие с девочками в моей жизни всегда получалось куда как комфортнее, чем с мальчиками. Именно в плане стабильного ощущения душевного тепла. В какой-то момент меня нахлобучило внезапной мыслью: «Черт, а я ведь так и хотела, чтоб было в семье» - с местом для искренности, близости и свободы с тягой вернуться домой. Здесь, конечно, есть место для шутки про коммуну престарелых русалок с многочисленными котами.

Но и почва для подумать тоже есть. Верная потребности анализировать и сомневаться, я, конечно, тут же достала из кармана вопрос «почему это так, и что конкретно я делала _не так_?» - и положила его на стол. Вопрос поблескивал хитрыми глазками и намекал на челлендж. Такое пропустить было нельзя. Так что спустя несколько часов стремительных размышлений вопрос был побежден и отвечен.
Read more...Collapse )
10th-Aug-2015 06:31 am - Трасса.
london
Каждый раз, встречая на ночной трассе очередного безыдейного любителя ксенона и неотрегулированных фар, я почему-то не ощущаю в себе пиетета и восторженности. Нет во мне и доли должного трепета. Не проносится уважительное мысленное замечание: «Вот едет он. Властитель денег и носитель власти. Какой он клевый».
Нет. Отнюдь. Перед внутренним взором уставших от слепящего света глаз рисуется проказливая картинка – совершенно, надо заметить, неуважительного толка. Read more...Collapse )
london
После сдвоенных лекций по малефициям у старших и средних курсов вновь объявилась Шофранка. Как оказалось, они с Ольшанским сотоварищи предприняли еще несколько попыток выловить Пересмешника. Но поймали кое-что другое. [7 марта 1987 г. Продолжение.] Студент с зубодробительным именем Вяйнямёйнен Ляппянен, как оказалось, не так давно заимел симпатическую связь с безумным бывшим аврором. Беглый опрос показал, что студент нашел израненного Хайнриха возле одного из колодцев, и подал ему нужное лекарство, выкатившееся из сумки. Фактически, спас тому жизнь. От разочарования Златанна на минуту прикрыла глаза. Симпатическая связь означала, с одной стороны, возможность найти нынешнее местопребывание Пересмешника, но, с другой, значительно затрудняла его ликвидацию – ведь студент ощутил бы всё то же, что получил бы Хайнрих.


Покинув несколько затянувшийся педсовет, и получив, между делом, разрешение ректора на запечатывание всех окон в комнатах Винограда на ультимный Колопортус (вопрос со страшными рисунками и песенкой так и оставался неразрешенной загадкой, несмотря на все консультации с коллегами), малефик подавила желание хорошенько проклясть неведомый Ужас-за-окном, и вышла на крыльцо Дома Ракоци.
«Минута тишины и сосредоточения, не больше» - взмолилась она мысленно, прячась в тени колонны. «Блажен, кто верует», - усмехнулись небеса. Потому что именно в этот момент в поле зрения чародейки попалась черная фигура на кромке леса, которая, шатаясь, рывками, но все же довольно споро продвигалась к Дому Цепеша. Вполголоса ругнувшись, наставница выхватила палочку и помчалась наперерез. Но не успела – из-за двери здания уже раздавались чьи-то крики. Ворвавшись прямиком к лестнице на второй этаж, она наконец-то распознала в черной тени Эрика Корвина – молчаливого и големоподобного ассистента мэтра Сзарнйоша Хуньяди. Истекающий кровью, тот уже обвалился на ступени и слабо подергивался под действием максимной Риктусемпры, которую явно кинул кто-то из особенно слабонервных студентов. Растолкав столпившихся учеников, малефик резко сняла чару, подхватила Корвина на мобиликорпус и стремглав кинулась обратно к Дому Ракоци, где располагался колдомедицинский блок.

Судя по всему, ассистент удачно встретился в лесу с упырем (не исключено, что тем самым, который столовался днем возле колодца). «Молния», разумеется, положения нисколько не улучшила. Пока колдомедики хлопотали, собирая зелья и инструменты, Златанна наскоро «посмотрела» на лежавшего без сознания Корвина. Ее давно интересовало, что же он из себя представляет, но такого… такого она не ожидала. Где-то в глубине расползалось черное пятно, как от старого проклятия. Проблема была в том, что проклятие такого уровня более всего походило на смертельное, а Корвин, как ни крути, все-таки обладал жизнью, или, хотя бы, ее подобием. Над пятном слоями виднелись отчетливые следы многократного некромедицинского вмешательства. Каройи не обладала нужной квалификацией для точного определения количества и схем операций, но распознать метод могла.

В этот момент в помещение быстрым шагом вошел взволнованный мэтр Хуньяди, специалист по артефактологии, которому уже рассказали о незавидном положении Корвина. Это следовало использовать. Во-первых, предоставлялся удачный шанс на некоторые исследования относительно такого любопытного материала, как его ассистент. Во-вторых, в решении проблемы Пересмешника явно требовалась помощь того, кто разбирался бы в ритуалах. И, в-третьих, недавнее знакомство с чародеем из социалистического НИИ ЧАВО парадоксальным образом оказалось весьма приятным – можно было разговаривать на одном языке экспериментаторского азарта, что давало некоторые надежды на возможную совместную работу в будущем.

Успокоив коллегу касательно отсутствия угрозы жизни его подопечного, Златанна решила действовать прямо.
- Мэтр Хуньяди, не уверена, знаете ли вы о том, что представляет из себя ваш ассистент… - негромко произнесла она. – Сказать по чести, я и сама не уверена в этом, но то, что видно в нем мне, как мастеру-малефику, заставляет задуматься, - ведьма кратко описала полученную из осмотра информацию.
Артефактолог явно задумался:
- Честно говоря, Эрик – мой крестник, и меня очень волнует его судьба. Вы можете узнать более детально, что за проклятие, и что за некромантия?
- Давайте продолжим разговор не здесь, - Златанна мягко увлекла мэтра к выходу из палаты, тем более, что оставаться там дольше означало только мешать колдомедикам. – Боюсь, тут может встать вопрос методологии…

…Через некоторое время было решено продолжить научный диспут в более приятном и теплом помещении, с целью чего волшебники неторопливо направились к Дому Цепеша, где квартировал мэтр Хуньяди. Договорившись о проведении детального исследования ассистента в самом скором после его выздоровления времени, коллеги, потягивая вино, перешли к научным вопросам более общего плана. Златанна давно не ощущала такого умиротворения и удовольствия от беседы. Сзарнйош, судя по всему, тоже совсем не был чужд пониманию радости общения с человеком сходного образа мышления. Поэтому, когда диспут с сожалением решено было на сегодня завершить, лица у обоих на выходе из комнаты были предовольные. Конечно же, это было замечено другими коллегами – вездесущие Лидергорн и Хаккинен, оба почему-то облаченные в красное, не преминули пошутить на эту тему.
- Оооо, Хуньяди! – издала приветственный вопль Сольвейг. – Могу ли поздравить тебя, друг Пол-мэтра?!
Златанна, уже спускавшаяся вниз по лестнице, подняла лицо к площадке, царственно изогнула бровь и с ехидной улыбкой проронила:
- Пол-мэтра? Ну что вы. Шестьдесят!
Потом шепнула на ухо артефактологу:
- Что ж, мне ничего, а вам приятно. Да и пусть лучше думают так, чем догадываются об истинной подоплеке нашего долгого пребывания тет-а-тет. Все-таки то, что мы запланировали, не совсем укладывается в одобряемую парадигму магической науки.
- Я сохраню этот секрет, - галантно полупоклонился Хуньяди, не особенно прилагая усилия скрыть понимающую улыбку. – Кстати, вы говорили, что вам нужна моя помощь в расчете некоего ритуала. Готов помочь вам, не откладывая.
- Сзарнйош, вы мой герой на сегодня, - благодарно склонила голову Каройи. – Нужно разорвать симпатическую связь между Пересмешником и студентом, и чем скорее, тем будет лучше для всех. Пойдемте, обоснуемся с расчетами в преподавательской…
___________________________

На первом этаже Дома Ракоци, Златанна внезапно для самой себя остро пожалела, что не обладает искусством наведения иллюзий, не говоря уже о мантии-невидимке. Два Золотых разговора с винограда уже поджидали ее, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
- Что у нас плохого нынче вечером? – сдержанно осведомилась она.
- Мистрисс! Вы только не ругайтесь! – такое начало, как правило, предвещало исключительно крупные неприятности. – У нас было сдвоенное занятие с Конями… с ветвью Коня, - поправилась Янка Вийтович, заметив саркастически приподнятую бровь наставницы.
- И двое девочек пообщались с фавном в лесу, - подхватила второй Золотой разговор, Леа Хайнрих. – То есть, как пообщались… в общем-то, они принесли ему жертву.
- Так, - малефик пресекла бурные словоизлияния студенток. – А теперь конкретнее, с самого начала. Кто, куда, зачем пошел, и что значит, «принесли жертву фавну»?!
- Видите ли, мистрисс, они сказали, что нужно спасти лес, а для этого необходимо принести фавну жертву. Ну, они и принесли. Другую студентку и вина.
- Что значит, «другую студентку»?! Жертва на крови?!
- Нет, он ее… ну. Вы понимаете, - засмущались обе виноградины.
Ведьма отчетливо чувствовала, что не понимает ровным счетом ничего, но разобраться с этим явно стоило незамедлительно.
- Обеих ко мне немедленно! – тихо рыкнула она. Старост сдуло как ветром.
- Прошу прощения, коллега, - малефик повернулась к мэтру Хуньяди. – Кажется, долг требует от меня некоторой задержки. Вы можете пока что начать расчеты?
- Да, конечно. Тем более, что в очаровании нашей беседой я позабыл в комнате некоторые инструменты. Не волнуйтесь, мистрисс Каройи, я слышал ваш разговор со студентками и понимаю, сколько времени может потребоваться для принятия педагогических мер, - артефактолог лукаво улыбнулся.

Пятью минутами позже из-за запертой на ультимный колопортус двери комнаты наставницы раздавалось то злобное шипение, то громовые раскаты, в которых любопытные уши могли различить лишь отрывки фраз: «Как можно?!... додуматься торговаться с фавном!.... да уж конечно, он потребовал вина и девственницу!... уши развесили!... образцовый идиотизм!... ах, ей понравилось?!... все объясняет!... сколько-сколько раз он ее?... чемпионат альтернативного мышления!... дисциплинарное взыскание….чтоб вам обеим, тебе… а ты чтоб молчала!... Вон обе, и до утра мне на глаза не попадайтесь!»

Выкатившиеся колобками студентки имели бледный вид. Одна молчала, лишь только судорожно икая, вторая заикалась. И то, и другое было, впрочем, последствием наложенных в качестве наказания сглазов. Лишь на следующее утро выяснилась действительная сила слова – поскольку разгневанная наставница не удосужилась вслух обозначить время действия сглаза, обе виноградины на всякий случай послушно молчали и заикались аж до обеда.
___________________

- Дорогая, что это было? – Дагмара воистину была обладательницей потрясающего чутья на свежие сплетни и скандалы.
- Торжество тупости, - отрезала малефик, жестом предлагая подруге вина. – Боюсь, я зря взялась за наставничество ветви. Не прошло и дня, как мои подкидыши вляпались в превосходящую любые тревожные ожидания затею. Организовали своей однокашнице затейливую дефлорацию с фавном во имя спасения вековых лесов вокруг Дурмстранга.
- Ооооо! – такого не могла себе вообразить даже многоопытная секретарь, не видавшая каких только школьных проделок. – И что, ей понравилось?
- И ты туда же, - ведьма неприязненно покосилась на подругу. - Да, и это было их главным аргументом в свою защиту.
- Ну будет тебе, котик, так расстраиваться. Дети порезвились, - Ольшанска явно пребывала в самом что ни есть легкомысленном расположении духа.
- Порезвились, это верное слово. Как медвежата на лужайке порезвились, на славу, - с уст Златанны только что не капал натуральный яд. – Кстати, а что слышно про утренний артефакт? Ты общалась с гриднями после обеда?
- Да, как раз когда ты пошла с воинственной компанией куда-то в лес, - полуфейри томно потянулась, удобно устроившись в другом углу дивана. – Вот как раз Йозес хотел поговорить с нами обеими об этом.
В дверь настойчиво постучали.
- А, вот и он, должно быть, - обрадовалась Дагмара. – Войдите!
- Эк вас сложно найти, мистрисс Ольшанска, мистрис Каройи, - ворчливо сообщил гридень, переступая порог. – Весь день где-то бегаете, ходите, все вас видели, а застать – никак прям.
- Йозес, не ворчи. Хочешь вина? Что там с анимагом-то вышло, рассказывай?
- Да что там вышло… - мужчина оперся на посох, прислонившись к дверному косяку. – Учуял тот парнишка-анимаг, значит, двоих, что там шастали. После обеда как раз нам и пальцем ткнул в них. Оказалось, Ива Долохова, Золотой разговор со старшего Светоча, и Валко Крам, среднекурсник. Мы вас поискали-поискали, да и решили сами подзаняться. Нашли их, стало быть, в комнате заперлись, и решили поговорить. Кругар-то девчонкой занялся, легилиментит ее в уголке тихонько. А я на парня – зырк, а не получается ничего, - гридень сокрушенно покачал головой.
- Погоди. Как это, не получается ультимная легилименция на студента, только-только перешедшего с младшего курса? – опешили колдуньи.
- А так. Девчонка скисла быстро, а парень – ну ни в какую. Вот, думаю, зараза. А сам поглядываю, как бы он Кругару-то концентрацию не сбил. Тюкнул его посохом легонечко – и тут не работает.

Это уже было просто за гранью всяческих привычных рамок. Посох гридней вводил в оцепенение и намного более сильных волшебников, не то, что какого-то ученика.

- Он на меня попытался что-то скастовать, но тут уж я ему фигу скрутил. Получается, паритет у нас. Надо разговаривать. Ну, на разговоры-то я мастак, раскрутил мальца. Из того, что они с Долоховой наболтали, получается, дело было так. Какой-то дружок их, из уже выпустившихся, попросил их взять на сохранение одну вещичку. Тот самый артефакт, стало быть. Так они и взяли, не спросив даже, что да кто. А через какое-то время подметили, что Валко-то, у которого вещичка по большей части и находилась, никакое колдовство и не берет. А хозяин артефакта что-то запропал, и духу не кажет. Значит, мы им разъяснили популярно, что не место таким предметам в школе. Договорились, что выйдут они за территорию, аппарируют куда-нибудь подальше, да там сверточек и оставят. Ну а уж мы им по возвращению память затрем. Они покочевряжились для форсу, но согласились, деваться-то некуда. Так, значит, и сделали. Спите спокойно, уважаемые наставницы, - Йозес явно наслаждался ролью героя дня.
- Дааааа, - вымолвила ошарашенная Златанна. – Ну и знакомства у наших студентов, однако.
- Дисциплины всем, палочной, - согласно протянула Дагмара. – И ведь не подумали, что опасно вообще-то чужие артефакты неизвестного действия хранить. С ума сойти!
- Только не пой про безумие, милая, - предупреждающе похлопала малефик подругу по руке. – Ну что ж, одной проблемой меньше, это не может не радовать. Йозес, вы с Кругаром блестяще справились. Слегка завидую изяществу решения.
Глаза гридня плотоядно блеснули. «Так-так-так», - уловила это чародейка. «Надо бы запомнить этот блеск».
- Ну, как говорится, обращайтесь, пани, - хитро улыбнулся Йозес. – Ну и, раз больше ничего нет, пойду я, пожалуй.
- Спасибо тебе. Доброй ночи. А мне, - Златанна повернулась к Дагмаре, - кажется, тоже пора. Надо еще кое-что сделать.

Собирая гримуары, бумагу, таблички и прочие принадлежности для составления проклятий, ведьма услышала в коридоре какое-то неуставное царапанье. Сложив книги на стол, она распахнула дверь, ожидая увидеть что угодно, от очередного студента до голодного упыря, невесть каким образом проникшего в школу – увидеть и проклясть на месте за очередное нарушение дисциплины. Но то, что скреблось за дверью, как раз неторопливо удалялось в сторону холла. Огромная черная тень, заметная лишь краем глаза, двигалась вдоль коридора, оставляя глубокие борозды от когтей по стене с таким скрежетом, от которого холодела спина даже у наставника. Секунду-другую малефик стояла, будто замороженная, неподвижно наблюдая за удлиняющимися по стене следами.
Потом резко сбросила оцепенение и ринулась на второй этаж, к комнатам Винограда, откуда уже доносился шум. Тварь, видимо, могла заметно ускоряться, потому как стены были исполосованы и здесь. К счастью, никто не пострадал – но стало ясно, что запертые окна не помогают. Каким-то образом Тень ухитрилась пробраться внутрь здания. Очередные опросы ничего не дали – никаких серьезных обид на ветви, никаких страшных песен, никаких экспериментов. Ничего, кроме так и появляющихся неведомо откуда листков с рисунками и текстом той жуткой песенки. Стиан Ошет, тот самый студент ветви Коня, что замещал наставника песен, благородно вызвался организовать ночное дежурство боевыми тройками возле дверей на Виноград, с одобрения своего и их наставников. Ощущение бессилия и неизвестности угнетало хуже, чем то, что планировалось совершить этой ночью.

Отдав последние распоряжения и озвучив последние просьбы перед наступлением школьного отбоя, Златанна наконец прошла в преподавательскую, где уже какое-то время корпел над расчетами коллега Хуньяди.
Какое-то время они работали молча, сосредоточившись и погрузившись каждый в свое. Цифры, знаки, схемы, слова, нити. Кровь, клыки и тьму. Там их застал мэтр Ольшанский, живо заинтересовавшийся причинами столь позднего собрания. Малефик подняла голову от кипы исписанной бумаги.
- Планируем провести ритуал разрыва симпатической связи между тем студентом и Пересмешником. Мы не можем вечно носиться за ним по лесам, при этом отставая на каждом шагу.
- Погоди, но план же состоял в том, чтобы призвать его сюда через эту связь?
- Их можно будет поменять местами, - в разговор включился Сзарнйош. – При этом никто не знает, куда закинет студента, и что можно ожидать от затянутого сюда Пересмешника. Простите, коллеги, кажется, для работы мне понадобится еще кое-что, - он вышел из комнаты.

«Положим, я так точно знаю, чего от него ожидать», - сумрачно подумала Златанна. – «Окончание охоты на членов закарпатской экспедиции Аненэрбе – вот его мечта».

- Исходя из этого, - вслух продолжила она. – Предлагаю другой план. С помощью ритуала мы нарушим эту связь между ними, после чего я наложу на Хайнриха проклятие на смерть. Просто и изящно.
- Разве тебе не нужно сначала найти его, чтобы убить? – Збигнев выглядел недоверчиво и удивленно.
- Нет. Под смертельным проклятием я не подразумеваю Авада Кедавра, хотя оно, конечно, и называется таковым. Это будет именное проклятие гранд-малефика, пожелание смерти, которая состоится в самом скором времени, - она устало потянулась, не скрывая, впрочем, хищной улыбки.
- Всегда говорил, что стоит бояться ведьм, - Ольшанский изобразил наигранный испуг. – Или стоит сразу затыкать им рот. Ох, кажется, я сейчас лишнего сказал? – откровенный флирт ему всегда удавался.
Чародейка выбралась из-за стола и выпрямилась в полный рост.
- Тебе не кажется, что это может быть не так-то просто? – она сузила глаза. – В частности, здесь твои разработки в области невербальной защиты от чар могут ведь и не сработать.
- Невербалка способна защитить даже от твоей Авады, - беззаботно усмехнулся кузен.
- От смертельного проклятия? Да ну? Проверим? – напряжение последних дней вкупе с давней историей многозначительных переглядываний давало о себе знать – огонь азарта разгорелся почти мгновенно.
- А пойдем! – в Збигневе, судя по всему, тоже плескалось какое-то количество вина и молодецкой удали, поэтому на простенькую провокацию он поддался с явным удовольствием.
Волшебники вышли в коридор, разошлись на боевое расстояние. Златанна вскинула палочку.
- Готов? – крикнула она.
- Давай! – рассмеялся Збигнев.
На долю мгновения ведьма ощутила нечто странное, будто похожее на беспокойство, заботу, боязнь за его жизнь. Но тут же усилием воли задвинула непривычные, не-должные чувства в дальний угол.
- Авада Кедавра, Ольшанский!
Из палочки послушно вырвался ярко-зеленый луч. Чародей, одновременно с заклятием неуловимым движением сделал вольт, уходя с линии огня, и оказываясь прямо перед колдуньей. Он резко вскинул руку, перехватывая запястье женщины. Каройи так же резко повела кисть вниз и вправо, освобождаясь из захвата и одновременно, по инерции, отступая ему за спину. Следующим движением она толкнула волшебника в стену, прижавшись всем телом и целя палочкой в его висок.
- А если попробовать так? – приблизив губы вплотную к уху Збигнева, шепнула Златанна.
Тот без труда развернулся.
- А так, слишком близкое расстояние. Ничего не получится…
Все происходящее заняло секунды три, не больше. Оба молча смотрели друг другу в глаза. Еще одна, очень длинная, секунда. Прошуршали шелковые юбки, прозвучало «Колопортус ультима!» - и дверь преподавательской захлопнулась намертво.

_____________________

Около сорока минут спустя. Те же, там же.
Вернушийся Хуньяди кратко извинился за свое длительное отсутствие, выложил на стол еще пару фолиантов и бутылку вина – равной степени запыленности.
- Надеюсь, он ничего не заметил, - Збигнев напустил на себя обычный беззаботный вид.
- Не обольщайся. Здесь заметно пахнет моими духами и твоим потом,- еле слышно мурлыкнула Златанна, с удовольствием наблюдая, как беззаботность сменяется смущением. – Что ж, мне пора вернуться к записи текста проклятия.
Следующие два часа коллеги провели в работе, постоянно перемежавшейся шутками и смехом. То и дело в преподавательскую заглядывали другие наставники, пропустить по стаканчику и поболтать в ночи. Было такое ощущение, будто всем взрослым магам дали наконец-то волю. Заглядывали Сольвейг и Хаккинен, по-прежнему все в красном – судя по всему, творили то ли алхимическое колдовство, то ли крайнее непотребство, то ли все сразу. Приходил Болеслав Радзивилл, обсуждать с бывшим наставником какие-то социалистические проблемы. Заглядывал, кажется, даже ректор Каркаров, но быстро сделал вид, что не участвует в нарушении режима.
К шести часам утра, когда все расчеты были закончены, в комнате оставались только смертельно усталые Каройи и Хуньяди. Еще полчаса заняло расчерчивание и подготовка ритуала во дворе перед Домом Ракоци. Но, наконец, когда зимние мелкие звезды окончательно исчезли с неба, а само оно начало ощутимо светлеть, все было кончено. Ритуал завершен, студент продолжал крепко спать, не подозревая о своем невольном участии, литания на проклятие произнесена. Последние капли вина были разделены коллегами по-братски. В сознании малефика наконец перестали стучать звучавшие там слова «убить Пересмешника». Все было кончено.
london
Возле колдемедицинского крыла наставницу окликнул кто-то из Золотых разговоров винограда. Кажется, Янка Вийтович. Малефик слепо покрутила головой в поисках источника звука. [7 марта 1987 г.]
- Мистрисс! Боже, что с вами?!
- Глаза мои вас не видят, - сварливо отозвалась ведьма. – Что у вас, Вийтович?
- Мистрисс, в комнатах младшего Винограда из ниоткуда появились страшные рисунки! Девочки испуганы. Но мы ничего не трогали, как вы и говорили нам! Сразу пошли искать вас!
- Вот напасть, - Каройи по памяти повернулась в ту сторону, где должна была быть лестница. – Проводи меня, посмотрим, что приключилось. Или, в нашем случае, вы посмотрите, а я послушаю.

На лестнице их нагнал одноглазый гридень. «Кажется, я знаю, в чем твой интерес, раз как обряды и проклятые предметы – ты тут как тут», - сделала себе мысленную заметку Златанна. В комнате младшекурсников было светло, солнечный свет из-за оконных стекол ощущался на щеках теплым касанием. Одна из занавесей явно была прикрыта. От нее шел странный, неприятный холодок.
- Здесь? – спросила наставница.
- Даааа! Мы заходим, а оно так и висит, - загалдели ажиотированные студентки.
- Кругар, опиши, что видишь, - попросила Златанна.
- Ну как… какая-то тень с когтями, стоит и скалится. Неприятная, скажу я вам, рожа у ней. На голове цилиндр, сама квадратная, и когтищи прям до полу. Повыше окошко, в нем ребенок плачет, на подоконнике цветок стоит. Звезды нарисованы, стал-быть, ночью дело.

Проклятием от рисунка не пахло, но было что-то трудноопределимое. В попытке рассмотреть другим зрением, ослепшая ведьма протянула к рисунку руку, касаясь воздуха кончиками пальцев в паре миллиметров от бумаги. И тут, слева от нее, из угла послышалось тихое пение.

- Тили-тили-бом,
Слышишь, кто-то рядом?
Притаился за углом,
И пронзает взглядом.

- Тили-тили-бом,
Все скроет ночь глухая,
За тобой крадется он,
И вот-вот поймает…

Декан Каройи дернула головой. Пела старшекурсница Эльже, но, увидев, как к ней разом повернулись все, кто был в комнате, она смутилась и замолкла.
- Дитя, что ты пела? – мягко спросила наставница.
- Это просто песенка… - прошелестела окончательно растерянная ученица. – Ее, бывало, напевала мистрисс Ракоци, перед тем, как попасть в больницу. Кажется, она хотела ее закончить.
- Но почему тебе захотелось ее спеть?
- Не знаю… просто рисунок похож. Я посмотрела на него, и проассоциировала, наверное.
- Так, - Златанна повернулась и сдернула рисунок со шторы. – Если это появится снова, или если кто-то еще захочет спеть эту песенку, потрудитесь сообщить мне об этом. Пока беспокоиться вам не о чем. Тем не менее, запрет на прикосновения к неизвестным предметам «из ниоткуда» остается в силе.
________________________

Предобеденный час. Дурмстранг, комната Дагмары и Златанны.
- Что думаешь насчет всего этого? – Дагмара уютно устроилась на кровати, обложившись гребнями, шпильками и заколками, и вплетая северные фиалки в косы.
- Либо диверсия, либо скудоумие, - ведьма полулежала на диване, запрокинув голову и рассеянно потирая переносицу под закрывающей глаза повязкой. – В первом случае артефакт протащил кто-то из гостей, чтобы целенаправленно повредить камень, и тогда надо искать среди социалистов. Им независимость школы давно как заноза в заднице, excusez-moi le mot. Впрочем, Ордену Дракона тоже, надо заметить ради справедливости. Но я бы на них не ставила, методология не та. Во втором случае, мы имеем дело не с четким планом, а с идиотской случайностью, и это еще гаже. Круг возможных подозреваемых расширяется. В любом случае, стоит дождаться, на кого укажет анимаг, и учует ли он там вообще кого-то.
- Кстати же, о диверсиях. Ты не думаешь, что мы зря привлекли гридней к этому делу? Я ведь тебе рассказывала о них, кто они есть…
- Положим, это не мы их вовлекли, а они нас. И нет, полагаю, что их контракт со школой не допускает таких шалостей. Знаю-знаю, мы не сходимся относительно его содержания и их возможностей, но посуди сама – сейчас им выгоды в этом нет.
- Мммм, возможно. Меня, на самом деле, волнует то, что мы, вероятно, будем практически бессильны что-то сделать с происходящим.
- Как я уже говорила, еще не время для паники. Во всяком случае, не в этом вопросе. А вот что я хотела тебе показать, как магу-песеннику, - Златанна на ощупь открыла поясную сумку и извлекла оттуда сложенный лист. – Это сегодня обнаружилось в комнатах Винограда. Когда я начала исследовать рисунок на предмет возможных проклятий, одна из студенток запела жутковатую песню, про то, что кто-то придет из темноты. Как ты думаешь, это может быть как-то связано? Может, рисунок каким-то образом заклят?
- Дай-ка сюда, - Дагмара всмотрелась в поданный листок. – Я не сталкивалась с подобным. Есть вероятность, что он побуждает исполнить песнь призыва, или проклятия… Она плела, пока пела?
- Я не видела, как ты понимаешь. Но если бы плела, полагаю, мне сообщили бы на месте. Хотелось бы более-менее четко представлять, что это за магия, и каковы могут быть последствия. Я догадывалась, что рано или поздно у меня возникнут проблемы с незнанием традиций песенной магии на ветви, но не думала, что так сразу.
- Возможно, это какой-то артефакт, - с сомнением протянула секретарь. – Если твоя студентка не плела нити, то это вообще может означать всего лишь чью-то шутку.
- Это было бы так хорошо, что верится с трудом. Передай мне рисунок, пожалуйста. И кстати, хватит уже рассматривать себя в зеркало.
- Ты уже что-то видишь? – Дагмара радостно обернулась.
- Нет, просто слышу, как ты чмокаешь губами со свежей помадой.
Секретарь укоризненно покосилась в сторону дивана.
- Шучу. Пока все видится размытым¸ но это уже что-то. Думаю, еще полчаса, и все придет в норму.
________________

Выходя из здания, наставница Каройи задержалась возле расписания лекций. Ее внимание привлек приколотый к стене лист со свежим объявлением. «Разыскивается беглый преступник, Клаус Хайнрих, по прозвищу Пересмешник. Очень опасен».
Чародейка невольно вздрогнула. Она отлично помнила, насколько в действительности был опасен Пересмешник, хотя и не узнала бы его на портрете с первого взгляда. «Очень» - это слово лишь в некоторой степени отражало реальное положение вещей. Невероятно быстрый, агрессивный, безумный бывший аврор, сконцентрированный лишь на одной задаче. Его побег из тюрьмы, совершенно невозможный побег, означал лишь одно – игра на смерть началась, и она, Златанна, опаздывала к ее началу.

Обуреваемая неприятными размышлениями, она, вместе с Дагмарой, прошла в Большой зал. Под конец обеда, к столу подошла мистрис Шофранка Истру, наставница ветви Ножа, и начала что-то быстро и возбужденно говорить мэтру Ольшанскому. Малефик прислушалась.
- Мэтр Ольшанский, мы перехватили информацию о том, что сегодня у беглого убийцы Хайнриха будет встреча с одним аврором возле дальнего колодца, за границей территории школы. Мы намерены пойти туда и перехватить его, и нам нужна ваша помощь.
- Во сколько сбор? – кратко спросил Збигнев.
- Выступаем через 15 минут.
- Я пойду с вами, - не терпящим возражения тоном сообщила ведьма, вставая со своего места. – Захватить Пересмешника не такая простая задача, как может показаться. Мы, скажем так, общались, достаточно давно, но я помню его методы. Жду вас на лестнице.
Шофранка неодобрительно взглянула на нее, будто собираясь что-то возразить. Но явно передумала, и только кивнула головой.
- Хорошо, вы с нами. Пора.
___________________________

Снег неприятно поскрипывал под ботинками группы. Пока что это был единственный звук, нарушавший леденящую тишину зимнего леса. Впереди пружинистым шагом следовала Шофранка, чуть сзади и слева – Ольшанский, еще дальше и правее держалась Каройи – она никогда не была хорошим боевым магом, знала о своем недостатке реакции, и просчитывала варианты заранее. «Кинуть сглаз, лишить возможности кастовать, отшагнуть и сразу же Авада. Держаться от него подальше, не подпуская к цели. В крайнем случае, хватать коллег и в порт-ключ. Он будет действовать быстро, нельзя попасться ему на глаза первой. Бить тихо и жестко, из-под основного огня, тогда есть шанс».
Каждый держал палочку наготове, настороженно сканируя местность взглядами. До условленного места оставалось не более тридцати метров, как из-за поворота послышались крики. Шофранка успела стартовать первой, послышался ее голос: «Инсендио Ультима!» Возле колодца бушевало пламя, за ним двигалось что-то черное, облезлое и весьма когтистое. Взвизгнув от боли, оно провалилось сквозь землю. И больше никого.

- Кто это? – спросила малефик, кивнув на догоревшие останки.
- Его связной, - Истру присела на корточки, пошевелила кончиком палочки кости. Затем что-то нашла, и положила в карман. – Парню не повезло. Похоже, Пересмешник убил его, а потом тем, что осталось, полакомился упырь. Тот, который сбежал под землю. Похоже, нечего нам здесь делать, Хайнрих ушел.
- Эта тварь всегда была очень шустрой и малопредсказуемой, - согласно склонила голову ведьма, подходя к трупу. – Ммммм, качественная работа, коллега. Боюсь, теперь его не поднимет даже мэтр Хаккинен. Возвращаемся?
- Можно через колодец, - вставил Ольшанский, пряча палочку.
- А можно так же, как шли сюда, - наставница Ножа неприязненно покосилась на вышеупомянутый колодец. – Что-то не хочется туда лезть.
- Против обыкновения, согласна с мистрисс Истру. Пойдемте, возможно, мы еще что-то упустили на местности. Также, где-то здесь все еще сидит упырь, и не хотелось бы, чтобы он атаковал последнего, кто останется возле колодца.

Оглядевшись последний раз, партия изрядно обескураженных волшебников отступила обратно к школе. Снова наступила тишина, изредка прерываемая клацаньем упыриных когтей.
_________________________

«Малефиции». Выдержки из записей Златанны Каройи.
Принято полагать, что искусство малефиций зиджется на ненависти, ею питается и из нее произрастает. В целом, конечно, бывает и более завиральная чушь, но не так, чтобы очень уж часто.
Малефиции, по сути своей обращения к Слову, представляют собой редкий вид магического искусства, в котором пропорция приложения энергии и получаемого результата выстроена в обратном порядке. Проще говоря, чем более высокого уровня энергию мы прилагаем, тем более низкоуровневое заклинание можем получить. Нетрудно понять, что ненависть относится к разряду высокоуровневых, сложных эмоций, и, как таковая, является, с одной стороны, довольно энергоемким состоянием, но, с другой – и расходует всегда большее количество энергии, нежели приносит. Не зря говорят, что она иссушает. Ненависть нельзя сгенерировать в себе на ровном месте, ее практически невозможно вызвать искусственно и затруднительно контролировать. Таким образом, на чистой ненависти (а чаще, сиюминутном эмоциональном всплеске обиды, гнева, раздражения) возможно совершить исключительно низкоуровневую малефицию (см. сглаз, возм. порча). Дальнейшие попытки проехаться на том же чуть дальше, ad mortem usrandum, не гарантируют результата.
Из чего же тогда черпается энергия для выстраивания сложных малефиций, если высокоуровневые эмоции здесь не помогают? Ответ напрашивается сам по себе. Искать стоит в фундаменте любой психики, на уровне протоэмоций. Того, что доступно любому зверю, не говоря уже о самом развитом виде, homo sapiens. Фундамент этот имеет вид треугольника и состоит всего из трех компонентов. Страх. Агрессия. Удовольствие.

Забавно наблюдать, как студенты изощренно подбираются именно к этим терминам, когда выдаешь им простую задачу на определение компонентов. Характерно, что больше всего затруднений вызывает «удовольствие», затем, по нисходящей, «агрессия», и, наконец, «страх» непременно называется первым и в течение примерно одной минуты после осмысления вопроса.

Это именно то, что лежит в основе всех более сложных эмоций. Более того, это тот базовый отклик на все, что происходит вокруг. Страх заставит остановиться в минуту опасности, агрессия – добиться поставленной цели (будь то олень на охоте, или азарт овладевания новыми знаниями), удовольствие станет наградой тому, кто выжил и достиг.
Есть лишь одна эмоция высокого порядка, сочетающая в себе все три точки треугольника – любовь. Но, как всякая замкнутая система, работающая к тому же сравнительно хаотично и неустойчиво, зачастую направленная не в благословленное вовне, а в эгоистичное «внутри», для использования в качестве энергоемкого состояния в работе с малефициями не рекомендована (исключения существуют, но систематизации поддаются слабо, см. исследования Оранского-Эванс).

Каков же механизм использования? Здесь стоит задуматься над еще одним вопросом. В мире существует, по большому счету, лишь две философские категории, о сути которых никто никогда не сможет договориться. Можно именовать их по-разному, но суть сводится к одному. Красота (она же внутренняя «правильность», в широчайшем смысле понятия) – поставьте рядом двух человек, и в лучшем случае, их мнения по этому вопросу будут всего лишь схожи. И вина – никто не может определить и взвесить точный груз вины, кроме того, кому было причинено зло. Именно мы, и никто иной, можем определить, насколько велика нанесенная нам обида, насколько нехорош был тот или поступок другого человека по отношению к нам, и только мы можем отмерить ровно столько виры, сколько полагается, исходя из наших ощущений. Именно поэтому я отрицаю пригодность использования устойчивой дихотомии света и тьмы в этом вопросе. Кто совершил зло – нанесший обиду, или тот, кто дал возможность искупить причиненное? Хорошо ли очистить от скверны какую-то местность? Как можем мы видеть последствия этого действия? Как можем мы гарантировать что-то, кроме своего действия? Нет тьмы, нет света, есть лишь мир внутри нас. Поэтому смело можете плюнуть в глаз тому, кто будет называть вас злобным на основании лишь того, что вы используете малефиции.
Нередко задают вопрос, «а что, если я засомневаюсь, так уж ли велика причиненная мне обида, смогу ли я сглазить обидчика?» Если вы сомневаетесь в мере ответа, не используйте Слово. Промолчите и не тратьте его зазря. Если вы сомневаетесь в том, что ощущаете – значит, ваши эмоции вам неподконтрольны. Значит, вы не спустились вниз по пирамиде к основанию, не познали своего Страха, Агрессии и Удовольствия, не приняли их как естественную и здоровую часть себя, и не сможете продвинуться дальше. Невозможно стать гранд-малефиком без того, чтобы не быть в ладу со своими эмоциями, не доверять себе и своим чувствам, своему Слову, своей убежденности. Я считаю, ты поступил Некрасиво, Неправильно, ты Виноват в этом. Я Сказал – и Так Будет. Начальная и конечная точки одной линии. По-другому не получится.

Несмотря на то, что магия первозданного Слова давно утрачена, а семантические значения перепутаны, тем не менее, Эрешкигаль все же вошла в Черный Зиккурат и переиначила первые Слова Творения в Проклятия, а, следовательно, то, что мы имеем, пусть и отголосок былой магии, работает по тем же принципам. Что Сказано – то и сделалось, пусть вне контекстуального поля творения мировых понятий.

И последнее, на чем стоит искусство проклинать. Несмотря на то, что вначале было Слово, нынче мы имеем прямо противоположную ситуацию. Вначале есть тело, а уж оно аккумулирует энергию и произносит слово. Тело, разумеется, напрямую подвластно эмоциям, оно выглядит, движется по-разному у тех, кто уверен в себе, и тех, кто полон сомнений и страха перед самим собой. У тела есть несколько уровней прото-общения со всем, что окружает и взаимодействует с ним (см. теорию Максимовой-Бернштейна).
А-уровень. Уровень общего тонуса, чувствительности глубинных мышц. В этом уровне движения ультра-медленны и вязки, будто в меду, неосознанны. Действие – пробуждение тонуса, осознание собственного тела, ощущение его целостности.
В-уровень. Рефлексы и автоматизмы, поиски стаи. Движения неосознанны, цикличны, как у детей, что, бывает, стоят и качаются, будто в полусне. Действие – нахождения «своих», неосознанный поиск принадлежности к чему-то большему.
С-уровень. Я-сознание, взаимодействие с реальными предметами реального пространства, использование Агрессии как энергии движения вперед, как энергии желания и достижения, как защиты границ. Тело жестко собрано в единую конструкцию по пяти плюс двум точкам (стопы, кисти, солнечное сплетение, голова, поясница). Действие – аккумулирование силы желать, двигаться, делать, получать.
Д-уровень. Взаимодействие с воображаемыми предметами воображаемого пространства социума (ярлыками общества, встраивание в принятые и существующие модели, роли, образы). Тело дискретно. Нижняя часть может быть фундаментом, тогда как верхние уровни играют. Действие – игра и замена необходимых на конкретный момент масок.
Е-уровень. Взаимодействие с идеальными предметами образов, творчества, молитвы и сна в пространстве, близком к Элизиуму. Тело собрано, обращено вверх. Действие – магия, творение.
Ни один из уровней не может быть забыт и не использован. Поэтому пять ключевых точек этих состояний собираются в круг, где все они равно важны и должны быть использованы. (прим. - возм. интерпретация по пяти точкам зиккурата – сомнительно, проработать).
*конец листа*
__________________________
london
4 марта 1987 года. Дурмстранг.
- На редкость, хочу заметить, дурная идея. Как минимум, из-за несходства научных парадигм, а как максимум… Впрочем, и этого аргумента довольно, не находишь ли? [6-7 марта 1987 г.]
- Нет. Ты ведьма, и они ведьмы.
- Есть, видишь ли, крохотный нюанс. Я малефик, а они специализируются в противоположном моему, искусстве песен. Не лучше ли пригласить того, кто способен наставлять в этом?
- Мы давали запрос Эликзандеру в графство Чешир, но он сейчас весь в научной работе. Талиесин тоже не выедет из своего Уэльса. Нашли временную замену внутри школы. Крестник Николетт, Стиан Ошет, любезно согласился преподавать песни на время ее отсутствия. А Дагмара Ольшанска возьмет на себя наставничество в травах и амулетах.
- Ошет? Старщая ветвь Коня? Изумительно, - проворчала ведьма. – Малефик с традициями Иконы, сноходящий секретарь ректора и студент-песенник с Коня. Исключительно подходящая компания, чтобы растить Лозу, и приглядывать за, как элегантно охарактеризовала это Николетт, питомником элитных кошечек с коготками.
- Тебе бы все шутки шутить. Нельзя оставить ветвь без Наставника, тем более – накануне распределения. Николетт слишком серьезно ранена, чтобы можно было рассчитывать на ее скорое возвращение.
- Какие уж тут шутки, - послышался негромкий вздох. – Хорошо. Раз больше некому, возьмусь.
__________________________

6 марта 1987 года. Дурмстранг. Комнаты ветви Винограда.
Церемония распределения младшекурсников по ветвям завершилась без каких-либо эксцессов, к всеобщему удовольствию. Наставительная речь ректора, объявление нового временно исполняющего обязанности декана для ветви Винограда, торжественные проходы учеников. Не обошлось, конечно, без мелких конфузов – в частности, несколько студентов, представляясь, ляпнули, «хочу, мол, на Коня», что породило волну сдержанного смеха и необидных издевательств со стороны ведущих церемонию гридней. Большой зал закрыли, настало время для Посвящений внутри ветвей.

- Добрый вечер, Вайдо, - голос льется еле слышным шепотом, чтобы не нарушать хода Посвящения. – Давно они уже?..
- Посвящаются-то? – гридень едва заметно ухмыльнулся и перехватил посох поудобнее. – Троих уже прогнали, еще шестеро, кажись.
Наставник и гридень замолчали, всматриваясь в темную глубину коридора. Очередная студентка отважно преодолевала иллюзию отвесной скалы под потоками ливня.
- Скажи, Вайдо, ты собрался простоять тут всю церемонию?
- А что такого? – тот напустил на себя удивленный вид. – Присматриваю за порядком.
Сколько лет тут служу, догляд всегда нелишним был.
- А сколько, кстати, тебе лет? – на грани слышимости мурлыкнула Златанна.
- Да тридцать, что-то около того.
Наставница беззвучно рассмеялась:
- Гляжу, в этой школе, куда ни плюнь, все сплошь и рядом норовят продемонстрировать великолепное чувство юмора. Приглядывай, Вайдо, но помни, что я приглядываю за тобой, дружок. Будь осторожней. Похоже, они заканчивают. Время поговорить с моими подкидышами.

Шурша юбками, временно исполняющая обязанности Наставницы Ветви зашла в гостиную и остановилась возле оттененного свечами зеркала, вглядываясь в лица студенток. Виноград был единственный ветвью, куда практически никогда не поступали в обучение юноши. Девичьи глаза светились немыми вопросами, страхом, отчуждением, любопытством, приязнью – у кого чем. Во время церемонии распределения, когда ректор объявил о временной замене Наставницы Винограда, Златанна прошла на свое теперешнее место перед выстроившейся в каре ветвью, так же пристально посмотрев на студенток. И хлестнув потемневшим от раздражения взглядом еще раз, когда, получив новую сестру, «виноградинки» замкнули в круг объятий и ее, и нового наставника.

«Ну что ж, их можно понять. Я никогда не отличалась способностью вызывать добрые чувства с первого взгляда. Да и получить вместо светлой волшебницы темную в мачехи – то же еще удовольствие для этих нежных побегов. Тем не менее, пора цветам выглянуть из теплицы».

- Приветствую Ветвь Винограда – как тех, что уже был здесь, так и тех, кто только прибыл. Сегодня, мы все обрели что-то новое. Старший курс получили младших сестер, младшие обрели новый дом, ну а я получила вас всех. Не могу сказать, что меня обуревает радость, как и вижу, что вы тоже насторожены, – в рядах студенток раздалось смущенное покашливание и смех. – Но вот что я скажу вам. Это всё, все наши эмоции не имеют ровным счетом никакого значения, потому что всех нас объединяет долг. Никто не снимал с вас обязанности прилежно учиться и безукоризненно соблюдать дисциплину, и до возвращения мистрис Ракоци никто не может снять с меня обязанности защищать и наставлять вас. Это приводит нас к следующей важной точке. Никто также не может отнять у нас наших прав. Мое право в том, чтобы получить от вас беспрекословное послушание. Ваше право – получить от меня поддержку и совет в любое время. Я не стану обещать вам несбыточного. Я не скажу, что сумею заменить вам ту, кого вы любили, и на кого надеялись. Но на некоторое время, вы – Мои, и я – Ваша. Вижу, вы понимаете, о чем речь. Хорошо. Тогда последнее. Давайте поздравим ваших новых соучениц с прибытием! Вам всем очень повезло, ведь Виноград по сути, единственная ветвь, где учат управлять огромной силой – Анимой, женской составляющей любого духа вне зависимости от гендера. Так поднимем бокалы, за нее, за вас, и за ветвь!

«И будем молиться, что это не будет так трудно, как выглядит», - добавила про себя новая ведьма-с-Винограда, пригубив вина.
_____________________________

Покинув комнаты ветви, Златанна торопливо спустилась в преподавательскую, где в самом разгаре был фуршет в честь гостей школы. В связи с последними событиями, в частности, прошлогодним взрывом в Чернобыле – предположительно, произошедшем под воздействием неизвестного артефакта, – а также покушением на главу Министерства Магии Чехословакии, Радомира Димитрова, в Дурмстранге собрался целый ряд представителей разнообразных коалиций. Озвученная версия причины появления блистательных господ состояла в предстоящем проведении переговоров между представителями партий социалистов и традиционалистов, а также отчетном заседании комиссии по расследованию Чернобыльской катастрофы. На деле же, в воздухе явно висело что-то помимо магических свечей: в частности, плотная завеса интриг, сепаратных переговоров, борьбы пропаганд и прочего светского копошения.

Пофланировав некоторое время между гостей, перекинувшись парой слов тут и там, раскланявшись с кузеном Матиашем Страда-Габсбургом (ага, насчет пропаганды верной точки зрения среди студентов можно не волноваться) Златанна остановилась возле камина, вполуха слушая очередные политические байки, рассеянно оглядывая зал и неторопливо попивая вино. Через какое-то время стоявший к ней вполоборота мужчина повернулся и приветливо улыбнулся. Кузен Збигнев Ольшанский, собственной великолепной персоной. Разумеется, на деле родство было несколько более отдаленным. Нынешний Наставник истории магии доводился старшим братом злосчастной Доротее Ольшанской-Каройи. Тем не менее, среди чародеев такие подробности редко считались стоящими детального упоминания.
Несмотря на солидный возраст в 73 года, Збигнев с недавних пор выглядел так, будто поменялся местами с собственным портретом времен войны с Гриндевальдом. Златанна испытывала по отношению к родичу двойственные чувства. Вне всякого сомнения, нынешнему Ольшанскому трудно было отказать в несомненной мужской привлекательности, но следовало держать в уме несколько нюансов. Во-первых, был он старым социалистом, во-вторых, старым и весьма сильным светлым магом, и, в-третьих, старым тщеславцем. Не чуждая греха гордыни, Златанна с известной долей снисхождения относилась к тому же пороку в других, но прекрасно понимала, к чему могут вести неутоленные амбиции. Порожденная ими активность, к слову, временами чрезвычайно раздражала.

- Здравствуй, кузина. Славно, что ты здесь. Как раз хотел перекинуться с тобой словечком.
Чародейка вопросительно приподняла тонкие брови.
- Надеюсь, спешишь сообщить, что все же пересмотрел свои взгляды на уклад магического мира?
- Пересмотрю, когда ты перестанешь путать магический социализм с маггловским коммунизмом, - ловко парировал Збигнев. – На самом деле, я хотел бы побеседовать с тобой и кое-кем еще, столь же дорогим моему сердцу.
- Хммм, интрига! – Златанна слегка улыбнулась. – И с кем же, позволь узнать для начала?
- С моим бывшим учеником. Болеслав! – он поманил рукой кого-то, кто находился за спиной собеседницы.
Ведьма светски склонила голову набок.
- Болеслав Радзивилл, глава отдела пропаганды Министерства Магии республики Польша, если не ошибаюсь? – она перевела взгляд на Ольшанского. - Тебе не кажется, что это не самая лучшая идея? Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, – подошедший гость школы ограничился сдержанным кивком.
- Нет-нет, пойдемте куда-нибудь, где потише, и я все объясню.
Выдержав приличествующую паузу, Златанна повернулась и сделала приглашающий жест:
- Только из уважения к твоим былым сединам. Следуйте за мной.

_____________________________

Комнаты Златанны и Дагмары. Дурмстранг.
- Располагайтесь, господа, - ведьма заняла свое привычное место, близ столика с инструментами и зельями, и скрестила руки на груди, – Мы все ждем твоего вступления, Збигнев.
Тот глубоко вдохнул, собираясь с мыслями:
- Я собрал вас потому, что считаю, вам нужно прекратить застарелую вражду. Всегда лучше поговорить и решить все проблемы, чем продолжать удерживать при себе обиды и злость. Все, что между вами произошло, скорее всего, давно уже не имеет такого значения, которое стоило бы принимать во внимание. Я верю, что вы сумеете сейчас разрешить свой спор.
В комнате ненадолго повисло тяжелое молчание. Первым его нарушил Болеслав:
- Наставник, при всем уважении, но то, о чем вы говорите, невозможно.
Чародейка легонько фыркнула:
- Вот уж не думала, что буду в чем-то согласна с Радзивиллом. Не иначе, красный снег пойдет нынче же ночью.
Ольшанский начал было активно протестовать, но был прерван почти сразу же:
- Кузен, ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Позволь, я тоже объясню кое-что. Никакими словами не сшить порванное столетия назад, И даже, если бы, скажем, я согласилась попробовать из чистого любопытства, следует учесть, что ни один из нас не представляет лишь самого себя. За нами обоими стоят наши семьи.
- Мое мнение в этом вопросе практически ничего не будет значить для семьи, - Болеслав вступил в разговор практически одновременно со Златанной, - Даже если бы я и хотел закончить вражду, мы мало общаемся. А уж с ней, - он дернул подбородком в сторону, - С ней мне и вовсе говорить не о чем.
Наставница Каройи зло блеснула глазами в полумраке гостиной, сдерживая вспыхнувший огонь былого гнева. Она резко встала.
- И опять же, трудно возразить что-то этому нежеланию пустопорожних бесед. Все было сказано, или, точнее, замолчано 19 лет назад.
- Естественно, ведь ты так и не соизволила ответить мне на тот вопрос! – давний недруг тоже не стал утруждать себя сокрытием раздражения.
- Все, что я могла тебе сказать, было произнесено, - с издевательскими нотками в голосе заметила Златанна. – И это все по-прежнему не является тем делом, что могло бы тебя касаться.
- Но меня это касается! – Радзивилл упорно смотрел в другую сторону, но сжал кулаки в порыве гнева. – Это как раз то, что касается меня напрямую! И пока ты не ответишь, никакого разговора не получится!

Два мгновения ушли у малефика на то, чтобы рассмотреть его фигуру внимательней. Просто рассмотреть, не используя черный глаз. Последний раз до этой встречи, они мимолетно виделись, когда студентка Каройи закончила выпускные экзамены. Прошедшие годы сделали его более массивным, широкоплечим. Слегка сутуловатый, как все очень высокие люди, Болеслав двигался, как в юности, со своим слегка неуклюжим и своеобразным изяществом. Зеленые проницательные глаза, настороженный взгляд которых все так же трудно поймать. Что-то знакомое, что-то незнакомое.

- Разговора и так не получится. Как верно заметил наш друг Ольшанский, это все уже быльем поросло. Не имеет ровным счетом никакого значения, любила ли я Яноша тогда, или нет.
- Тогда, - Радзивилл поднялся, - Нам не о чем говорить.
- Как я и сказала. Давно уже не о чем вести беседы.
- С вашего позволения, - мужчина кивнул бывшему наставнику, - Я откланиваюсь.
Хлопнула дверь.
Златанна, отвернувшаяся на последних фразах ссоры к окну, окликнула кузена.
- А теперь, дорогой родич, будь так добр, объясни, что это было.
Збигнев пожал плечами:
- Я действительно считаю, что все эти семейные долгоиграющие тяжбы, по сути, ерунда. Вы вполне могли бы примириться, если бы не пустое упрямство.
- Нет, не могли бы. Ты сам все слышал. Послушай, Збышек, я готова даже поверить в чистосердечность твоих намерений и отсутствие политической подоплеки, но, как бы там ни было, прошу тебя больше в это не влезать.
- Я же просил не называть меня сокращенным именем, - сварливо отозвался Ольшанский. – Сколько раз говорил, терпеть не могу этого.
- Понимаю. Примерно так же, как я не люблю посягательств на внутренние дела - как моей семьи, так и – в особенности! - мои личные. Пойдем, нам пора бы уже вернуться к гостям.
- Думаешь, пойдут слухи? – одной из характерных особенностей чародея была невероятная способность возвращаться к приподнятому ровному настроению практически в любых обстоятельствах.
- Слухи, старый охальник, пойдут, если я когда-нибудь все-таки не удержусь и прокляну тебя за все эти шуточки.
- Не успеешь. Один Экзитус – и это я положу тебя в хрустальный гроб.

_______________________

Полночь. Дурмстранг, близ корпуса Дома Ракоци.
Уходящее ввысь небо со звенящими от холода звездами. Золотая лужица прикидывающегося теплым света на крыльце. И, наконец-то, тишина вокруг. Уже было ясно, что вряд ли сегодня случится еще что-то полезное, а от светской трепотни немудрено устать быстрее, чем от любой деятельности.
- Тетушка? Рада тебя видеть! Мы можем поговорить?

«Кажется, сегодня луна в знаке доверительных бесед», - с кривой усмешкой подумала Златанна, поворачиваясь на голос.
- Инга, девонька! – ее голос потеплел. – Конечно, дорогая. Как ты сегодня, после распределения? Сбылись все мечты? – продолжила она с дружеской улыбкой.

Студентка, обращавшаяся к ней, Ингрун Тюр Оксеншерна, была дочерью давнего друга семьи Каройи и Герушки Ольшанской, третьей сестры все тех же Доротеи и Збигнева. Несколько раз, еще маленькой, Инга проводила лето в замке Карей, дружа с младшими венгерскими ведьмами и пользуясь любовью периодически появляющейся тетки. Со своими густыми золотыми волосами, прямой спиной и смелым взглядом, Инга являла собой образец настоящей валькирии – тем более, что это было предопределено самим фактом ее появления на свет. Род Оксеншерна был благословлен с давних времен: первыми всегда рождались мальчики, тем самым сохраняя линию крови неприкосновенной. Когда Герушка носила первенца, все знаки и руны указывали на привычный исход. Как только раздался первый требовательный крик новорожденного младенца, глава клана приветствовал его как наследника и нарек Тюром. Лишь мгновение спустя дверь в комнату роженицы была открыта, и стало известно, что родилась девочка. В северных странах к слову произнесенному и по эту пору относятся щепетильнее, чем где бы то ни было еще. И, раз уж Ингрун была названа наследником клана, судьба ее была определена.

- Я так счастлива, тетя! – Инга говорила негромко, но глаза ее сияли. – Я все-таки попала на Нож! Знаю, ты не одобряешь, но я чувствую, что все правильно. Так, как и дОлжно!
- Вижу. Дорогая, по большому счету, неважно, кто одобрит тебя или не одобрит. Важно, кто поддержит. Конечно, я все еще считаю, что Светоч был бы полезнее для становления твоей личности, но кто оспорит право мага на свободный выбор? Поэтому, я действительно рада твоей удаче, - Златанна ласково погладила племянницу по плечу.
- Спасибо. Мне вправду важно было услышать это, - Инга набрала воздуху в грудь. – И я должна сказать, тетя, о том, что у тебя появился новый племянник. Мы побратались с Аскюром и смешали нашу кровь, - она подняла кое-как перевязанную ладонь с красными пятнами, проступающими сквозь обычные, немагические бинты. – Завтра я хочу представить вас друг другу в новом качестве. Тетя?
Чародейка внимательно осматривала рану, попутно припоминая тот разговор и пытаясь рассчитать последствия…

__________________________

12 февраля 1987 года. Дурмстранг.

Инга дружила с Аскюром Лидергорном из старшей, Белой, ветви этого рода, с самого детства. Поэтому непривычно было видеть, как с некоторых пор она начала краснеть и бледнеть при одном его виде, попутно уверяя, что «это тут вообще не при чем!» Впрочем, это не мешало им, как прежде, постоянно носиться повсюду вдвоем и влезать в какие-то авантюры. А также говорить хором и постоянно совпадать в мыслях.
Но вот объявление, сделанное Ингой незадолго до церемонии выбора ветви, поставило в тупик всех, кто только ее знал. Ни для кого не было секретом, что студентка Оксеншерна видит свою будущность на ветви Светоча. Более того, раз приняв какое-то решение, эта валькирия не отступала от него. Тем более странно выглядела ее новая решимость связать себя с ветвью Ножа.

- Девонька, какого черта ты гробишь себя? – в некоторые моменты жизни Златанна полагала ненужным демонстрировать излишний политес и изящную словесность.
- Я не гроблю! – так и вскинулась племянница. - Я пытаюсь подготовить себя к служению семье. Мне стоять во главе рода! Надо, как говорят Ножи, отсечь все лишнее.
- А сделать это более интеллектуальным способом разве нельзя? Пойми, я не хочу давить, но Нож! Отсечь все лишнее, ха. Вместе с совершенно нелишним, полагаю? – вздернула левую бровь чародейка.
- Что ты имеешь в виду?! Неужели Ножи глупы? Не похоже на то.
- Я имею в виду, что курсы выживания можно проходить и летом, в качестве дополнительного элемента образования. Совершенно необязательно тратить на них весь учебный год, упуская более изящные и точные науки.
- Тетя, пойми, мне дорога только туда. Так надо! И папа одобрил мое решение, – гнула свое белокурая северянка.
- Папа одобрил, - Каройи глубоко вздохнула. - Девонька, твой папа одобрил бы любую хоть сколько-то военизированную затею. Но давай смотреть правде в глаза - во взрослой жизни ты не сможешь бросить управление семьей и пойти служить в аврорат, бегая за злодеями и улюлюкая, как на псовой охоте. Ты старшая, и это не вопрос твоего выбора. Твоя судьба – править, и одних боевых навыков здесь не хватит.
- Хорош тот генерал, который знает, каково быть солдатом! И я не собираюсь в ДОМП! – Инга упрямо выдвинула челюсть.
- Эту гениальную сентенцию ты вынесла не из пламенных ли речей мистрисс Истру? – ядовито поинтересовалась ведьма. - А куда ты собираешься, дорогая?
- Я только один раз говорила с мисстрис Истру. И про это речь не шла! Я хочу быть ритуалистом! Но плох тот глава рода, который не владеет боевой магией и не может сам защитить своих людей! При любой серьезной войне шансы выиграть есть у тех, кто помимо всего, умеет драться.
Златанне все больше хотелось закатить глаза и исполнить фамильную статусную чару.
- Девочка, лучшая война - та, которая не началась за неявкой ослабленного противника.
Но давай будем откровенны. Тебя привлекает на Ноже еще что-то, кроме служения роду в качестве боевой единицы? Мне трудно понять твою внезапную перемену стремлений, поскольку совсем недавно ты явно готовилась к поступлению на благородные ветви Светоча или Иконы. Итак, ты хочешь поведать мне еще что-то, кроме лозунгов?
- Тетя, меня привлекает стать воином, - Инга выпрямилась еще больше обычного. - В первую очередь - духа. Светоч сделает меня Мастером, Икона - Дипломатом.
- Инга, меня волнует больше не то, что ты хочешь на Нож, хотя, конечно, веселого в этом мало. Но ты уже однажды поменяла решение. Как думаешь, может ли случиться так, что ты захочешь снова его изменить, уже поступив на эту ветвь? И не будет ли лучше и интереснее, если ты будешь осваивать стезю Мастера или Дипломата, разумно прилагая усилия к совершенствованию в воинском искусстве в свободное время? Пойми, войны нет. Зато есть масса проблем, которые нужно будет решать, используя хитрость, ум и умение договориться без драки.
- Тетя, дорогая моя любимая тетя, - валькирия ослабила натиск, подойдя к родственнице и доверчиво взяв ее за руку. - Путь у мага - только один. И на Ноже учат быть в том числе хитрыми. Манипуляторы они те еще, если тебе угодно. А что до войны… В начале 20 века тоже все были уверены, что войны не будет. Но пришел Геллерт. Тетя, да пойми же - я уверена, что 1000 раз пожалею об этом решении. Но куда больше я буду жалеть, если от этого решения откажусь.
- О да, манипуляторы. Я отлично знаю, как пытается манипулировать глава Ножа. Если она будет учить вас так, как делает это сама - спаси Господь ваши души, - Златанна скептически фыркнула, сопроводив это глубоким раздраженным вздохом.
- Ладно, Инга. Раз уж ты уперлась, быть по сему. Узнаю породу, в конце концов. Пообещай мне только одно, пожалуйста. Я понимаю, что ты пребываешь в крайней ажитации по поводу своего будущего, но проверяй и критически рассматривай все, что услышишь и увидишь. Ты умеешь, я знаю.
Северянка склонила голову.
- Я услышала твои слова, - она явно задумалась. - Да, я запомню. Спасибо. Но не волнуйся, тетя. У меня есть друзья среди Ножей, настоящих и будущих, - девушка улыбнулась мягко и светло. - Я буду стараться сделать все, чтобы оправдать надежду папы. И честь рода.
- Хорошо бы, чтобы это сделало тебя счастливой, девонька, - ведьма замолчала, устремив пристальный взгляд на племянницу.
- Мое стремление не разочаровать отца полностью соответствует желаниям моего сердца, - деревянно ответила студентка Оксеншерна.
- Дорогая, я не хочу тебя обидеть, - очень мягко произнесла Златанна. - Но поверь мне как мастеру малефиции - за ложь себе мы платим втройне.
______________________________

Наставница Каройи сдержала слово и не стала препятствовать племяннице совершать свой выбор. Хотя, видит бог, когда помнишь кого-то маленьким, смешным и отважным, с тонкими птичьими косточками, поцарапанными коленками и приоткрытым во сне ртом, бывает довольно трудно примириться с тем, что выросшим птичкам пора бы лететь самим по себе. И теперь вот это.
Даже троллю было бы ясны предпосылки, побудившие Ингрун задуматься о теории Служения, которой обучали на ветви Ножа. Тем не менее, вопрос возможного марьяжа между ею и Аскюром фактически не стоял. Оба – наследники своих семей, оба не могут перейти в другой род, оба воспитаны в строгом следовании понятии чести и долга – прежде всего, перед кланом. Но побратимство… это отсекало даже призрачную возможность, что крепнущее между ними чувство когда-нибудь сможет вырасти в нечто большее. И, судя по выражению глаз Инги, она отлично это понимала.

- Тетя… могу я еще кое-что рассказать тебе? В ходе побратимства Аскюр поцеловал меня, - ее лицо было слегка безумным, отчаянным, но твердым в этот момент. – А после я принесла Непреложный обет, согласно которому больше ни один мужчина не поцелует меня по моей доброй воле.
_________________________________

7 марта 1987 года.
Солнечное утро начиналось привычным порядком. Сначала встала Дагмара, которой, как секретарю ректора, надлежало явиться к нему пораньше, с утренним кофе и бумагами. Через сорок минут полуфейри вернулась, принеся с собой кофейный аромат и ковшик – следуя давно заведенному правилу, она всегда варила на три чашки. Первая доставалась господину ректору, ну а две прочие неторопливо распивались ей и подругой в ходе традиционного утреннего обмена новостями и наведения красоты. Златанна как раз сидела на кровати, уже полностью одетая, и пыталась расчесать непослушные волосы, как дверь в комнату резко распахнулась. Дагмара, вышедшая после кофепития в кабинет ректора, ворвалась с совершенно растрепанным видом:
- Златанна, бегом! Краеугольный камень разрушается!

Уже возле дверей Дома Ракоци обеих нагнали Эрих Хаккинен, наставник по некромантии, и Сольвейг Лидергорн, ворлок, обучавший теории планарного призыва. Все четверо пролетели сквозь зимний лес, оскальзываясь на тропе и перепрыгивая через сугробы. Показался утес с черной, будто бы наглухо поглощающей свет, каменной стелой. Рядом не было ни единой живой души, даже птиц.

- Что здесь было? – первой спросила чуть отставшая было Сольвейг. – Хаккинен, видишь что-то?
- Да ни черта, - в сердцах буркнул некромант, рассматривая следы на снегу. – Все утоптано, следов магии тоже как будто нет. Впрочем, точнее сможем сказать, если проведем ритуал.
Присутствующие внезапно спохватились и подозрительно взглянули друг на друга.
«Какого черта тут вообще делают Хаккинен и Лидергорн?!» - пронеслось в голове у малефика. Судя по выражению лица Сольвейг, ее обуревали схожие мысли с соответствующей заменой действующих лиц. Мэтр, как обычно, имел совершенно непроницаемый вид, а Ольшанска разумно отступила подальше.
- Вас тоже всполошили гридни? – нарушил кто-то повисшее молчание.
Златанна хищно повернула голову в сторону Дагмары:
- Ну? И кто тебе сообщил потрясающую новость?
- Не смотри на меня так! Да, меня нашли гридни, они и сообщили, что, кажется, работа камня нарушена. И еще, что из него что-то выпало.
- Что-то или кто-то? – едва ли не хором выпалили прочие.
- Какая-то ученица. Я ее не знаю, мы ведь сразу побежали сюда.
- Ладно, теперь нам здесь делать точно нечего, - наставница по малефициям повернулась к артефакту спиной. – Мэтр Хаккинен, как скоро вы сможете рассчитать ритуал и что-либо разузнать?
- Посмотрим. Прежде, чем что-то считать, нам, коллеги, нужно бы посмотреть на эту выпавшую ученицу. Пойдемте скорее.

Сорока минутами позже, комнаты гридней.
- Ну как? – Дагмара снова куда-то отлучалась и не видела допроса выпавшей из камня девушки.
- Никак, - пожала плечами Златанна. – Она все время тряслась и бормотала, что чего-то боится. Я наложила на нее империо и попробовала вытянуть хоть что-то вразумительное, но девица только твердила о темноте и страхе. На все прочие вопросы - сплошное «не помню, не знаю». Никакой полезной информации. Возможно, больше повезет Сольвейг с ее легилименцией, но я бы на это не поставила. Либо это обливэйт ультимного порядка, либо что-то схожее по действию. В любом случае, нам здесь больше нечего делать. Пойдем, прикинем кое-что…
_____________________________

Во дворе школы совершенно неожиданно обнаружился рыдающий Виноград, столпившийся практически в полном составе перед крыльцом. Наставнице пришлось дважды спросить, что случилось, прежде чем одна из старшекурсниц, Эльже, трясущейся рукой протянула ей распечатанное письмо.
- Мистрисс Ракоци написалааа наааам, - сбивчиво заговорили студентки. – Она… она…. – внятная речь сменилась всхлипываниями.
Златанна наскоро пробежала глазами пляшущие строчки. Николетт писала, что состояние ее заметно ухудшилось. Колдомедики предложили погрузить ее в стазис на неопределенное время, а это означало, что покинутые ученицы будут лишены даже возможности переписываться с больной наставницей. И это помимо того, что срок их существования под управлением исполняющей обязанности декана явно удлинялся, растворяясь в смутной неопределенности.
«Хорошие вести ходят поодиночке, а плохие – летают стаями», - мрачно подумала ведьма, возвращая сложенный листок. - «Тем не менее, этот романс «Упоение болью» пора заканчивать».

- Девочки, вот что я вам скажу, - негромко, но жестко произнесла наставница. – То, что случилось – страшное несчастье, и я вполне понимаю ваше горе. Тем не менее, демонстрировать его так открыто и громко - не только признак дурных манер, но и нарушение дисциплины, которое ослабляет прежде всего вас самих. Конечно, я не стану запрещать вам плакать, потому что горе, не нашедшее выхода в слезах, разрушает душу. Но настоятельно попрошу ограничиться в его проявлении, во-первых, комнатами ветви, и, во-вторых, временем до обеда. А теперь соберитесь, поддержите одна другую за руки, если нужно, и идите на занятия.

Грустно шмыгая носами, студентки закивали и печальной стайкой начали удаляться в сторону учебного корпуса. Златанна повернулась к Дагмаре, с явным интересом наблюдавшей эту сцену.
- Знаешь, дорогая, что-то мне подсказывает, будто нам есть резон уединиться в беседке и, как минимум, предаться пороку воскурения.
- Достался же тебе подарочек, - цинично усмехнулась подруга. – Но да, что-то после такого заряда бодрости с утра пора бы взять небольшую паузу.

Вскоре к ведьмам подошли двое гридней – одноглазый Кругар и хитроватый Йозес.
- Так это вы сообщили о неполадках в работе камня? – обратилась к ним Каройи.
- Да, мистрисс, - Кругар понизил голос. – Есть еще кое-что… Кажется, на его работу влияет какой-то сторонний артефакт, дестабилизируя потоки энергии.
- Час от часу не легче. Откуда столь внезапная информация? – у обеих наставниц были свои причины не доверять гридням.
- Знаем, - проникновенно глядя честными глазами, вступил в беседу Йозес. – Чувствуем. Опять же студентка вон из Камня вывалилась раньше времени, показательно, нет?
- Да, - поддержал его одноглазый. - Это означает, что, либо внутри, в ритуале что-то сбилось, либо нечто воздействует на камень снаружи.

Следовало признать, определенная логика в этом просматривалась. Краеугольный камень, созданный в 1980 году усилиями тогдашнего ректора Альфреда Соулесса, на замену разрушенной Мельнице Дурмстранга, представлял собой воплощение магической силы школы и ее земли. Сам Соулесс и дюжина его учеников оказались заперты в камне, и только раз в год, каждого 9 марта, кто-то один (кроме ведущего ритуала – то есть, самого ректора) мог выйти наружу, с тем, чтобы его сменил свежий ученик. Повлиять на артефакт такой силы снаружи было весьма проблематично. Но все же, возможно. И исход подобного влияния было бы весьма затруднительно предсказать.
Что же касалось гридней, и их «ощущений», то, несмотря на все недоверие, следовало признать за ними определенного рода связь с камнем. Это совершенно не означало, что сейчас оба говорят правду, но, тем не менее, проверить все-таки стоило.

- Есть какие-то соображений по поводу внешнего вида и расположения возможного дестабилизирующего артефакта? – Златанна проигнорировала живую мимику Йозеса и выжидательно взглянула на Кругара.
- Не-а. Мы ощущаем только некое воздействие.
- Думаешь, это может быть Чернобыльский?... – прошептала Дагмара.
- Не уверена. Возможно.
- И что мы будем делать в таком случае? – секретарь явно планировала впасть в недолговременную, но все же панику.
- Погоди, сначала надо удостовериться, что тут вообще есть какой-то артефакт. Затем найти его, и уж потом решать, что делать с этой информацией, - чародейка явно что-то прикидывала. – В частности, как раз обнаружить его сейчас и попробуем. У кого-нибудь найдется кусочек горного хрусталя?
Кругар похлопал себя по карманам.
- Эх, в комнате забыл, кажется. Ритуал проводить собрались, никак, мистрисс?
- Не по моей части. А вот обряд поиска совершить, чувствую, самое время. Кругар, принеси хрусталь в беседку, пожалуйста. А я пока схожу за остальными компонентами.
- Ну а я, раз такое дело, посторожу, пока вы там колдуете, - завершил беседу Йозес.

Обряд поиска, или «глаза Колдингс», как его еще называли по имени ведьмы-автора, был несложен в подготовке, но отнимал значительное количество сил. Провести его мог только малефик ультимного уровня, да и то не более одного, край – двух раз за сутки (в последнем случае, ценой полного истощения сил). Как правило, его использовали, чтобы найти материальные составляющие порчи и проклятий, но и в поисках не-проклятых вещей или людей обряд действовал исправно.
Златанна как раз произвела все необходимые действия, произнесла литанию и, пристально глядя в центр небольшой хрустальной друзы сквозь толщу воды, ощутила, как вокруг неторопливо смыкается темнота. Видение искажало наблюдаемое пространство, но все же не настолько, чтобы нельзя было узнать знакомый коридор. Дверь… еще дверь… Третья и четвертая двери распахнулись, и злое, пульсирующее сияние залило все вокруг. Сквозь него отдаленно пробивался чей-то долгий, болезненный вопль. А потом ведьму вышвырнуло обратно в свое тело, и сквозь обжигающую резь в ослепших глазах она успела понять, что крик принадлежал ей самой.
__________________________

Обморок продлился, судя по всему, недолго. Спину неприятно холодила, даже сквозь шубу, мерзлая земля. Рядом раздавались встревоженные голоса и чье-то сосредоточенное сопение.
- Мистрисс, вы как?
- Паршиво, - ведьме помогли подняться и присесть на скамью. – Раньше я не сталкивалась с таким эффектом, хотя он и был описан в ряде книг. Артефакт работает нестабильно, и явно недолюбливает чужих глаз, - она потерла свои, все еще болящие и видящие только черноту.
- Что ж теперь, вы насовсем ослепли?
- Не думаю. Но с этим разберемся позже. Сколько я тут пролежала? Дайте руку, надо скорее дойти до нужного места. Потом отведете меня в колдомедицинское крыло, но сначала возьмем и изучим эту дрянь. Я расскажу дорогу.

Несмотря на то, что весь путь занял около 10 минут, на месте, которое запомнила Златанна, было обескураживающее пусто. Никаких признаков артефакта. Ведьма прислонилась к стене и злобно выругалась по-немецки. Затем, подумав, еще и по-венгерски. Ритуал познания проводить было бессмысленно, он не указал бы, куда и кто переместил артефакт, а на еще один обряд поиска у малефика не было ни сил, не желания. Собравшись в круг, гридни и наставники чесали в затылках. Выход нашел изворотливый Йозес.
- А что, давайте-ка пригоним сюда какого-нибудь из студентов-анимагов, да и заставим понюхать, чем дело пахнет. Там, глядишь, и приведет к злодею.
- Отличная мысль, между прочим, - Златанна наконец отлепилась от стены. – Тогда вы и займетесь, а на обеде пусть покажет нам, кого учуял. Я же чувствую необходимость нанести срочный визит колдомедикам.
______________________
london
«Я думала, когда все закончится, то буду долго смотреть в небо, слушать его гул, и чувствовать, как все снова успокаивается. Но правда в том, что я стою на солнце, щурюсь, и ощущаю вот что – ничего. Глаза б мои вас всех не видели.
[1968-1987 гг.]

Вражда двух родов, Каройи и Радзивилл, длилась с 15 столетия, без границ, конца и края, зато с основательно подзабытыми истоками. К нашему времени поводов накопилось столько, что сам факт фамильной распри приобрел ощутимый статус самоценности, и, что скрывать, горделивый оттенок самоопределения. «Мы – Каройи, бывший королевский род, потомственные темные маги, проклятые с давних времен, и с давних же времен ненавидящие Радзивиллов». Аксиома верности семье и слову.

Нельзя не заметить, что жить в рамках четко очерченной парадигмы очень комфортно. Мне потребовалось около года, чтобы отбросить предубеждение, и, честно говоря, если бы не старания Яноша Радзивилла, я продолжала бы вполне уютно чувствовать себя внутри упомянутой аксиомы. Янош… странно все это было, странно и захватывающе. Мягкость и забота в сочетании с гибкостью ума и опасным флером некоторой беспринципности – когда тебе 18, это ощущается так, будто ты только что приручила дракона. Смесь торжества, очарованности, нежности. И немного страха.
К тому времени, как было объявлено о помолвке (бог ты мой, после ряда грандиозных семейных скандалов казалось, что мы победили весь мир) - к тому времени Янош уже прошел выпускные экзамены в Дурмстранге. Весной 1968 года ему следовало определиться с местом прохождения практики. Я настаивала на том, чтобы свести его с пражскими мастерами големов, нашей дальней родней, которые обычным порядком крайне неохотно набирали новых учеников. Так и было уговорено, после некоторой неприятной конфронтации с его родителями. Будущее выглядело устойчивым, достойным и очень правильным. Что еще могло ожидать впереди, как ни блестящая партия, изменяющая историю семей, совместные научные проекты, высокое положение, только укрепляющееся со временем, и, конечно, головокружительная любовь. Ничего иного никто не ждал от меня, ничего иного я не ждала от жизни».

В начале лета пришло сообщение, что в Праге происходят какие-то маггловские беспорядки. В комнату зашел Иштван, старщий брат Златанны, неся под мышкой пражскую газету.
- Ты уже читала новости? Мне что-то неспокойно. Давно получала письма от Яноша?
- Вот только не надо делать вид, будто маггловские события могут иметь к нам отношение, - слегка дернула та плечом. – По всей видимости, он просто занят научной работой, как и должно. Не о чем беспокоиться.
- Златанна, ты ведь знаешь, что все еще ведется охота на бывших сослуживцев отца и деда. Мракоборцы, особенно из НИИ ЧАВО, не останутся в стороне, и под шумок могут проверить и наших родичей, в том числе тех, у кого сейчас обучается Янош.
- Иштван, ты неисправимый параноик, - девушка неохотно оторвалась от горы конспектов и обошла стол, чтобы легкомысленно чмокнуть брата в нос. – Вся история с Аненэрбе давно уже закрыта. А Радзивиллы так и вовсе, если мне не изменяет память, не привлекались по этому вопросу. Прекращай эту недостойную панику, и лучше помоги мне с расчетами, что-то тут не клеится.

Так шло долгое лето 68 года: мало писем, много надежд и мечтаний. Ровно до 23 августа, когда все это кончилось, и началась совсем другая история. Янош погиб в тех маггловских беспорядках. Вот так просто - маг-традиционалист погибает среди распри магглов из соцлагеря. Дом наводнили мракоборцы, начались допросы. «Знали ли вы, что в эти даты в городе планировалась встреча членов Аненэрбе? Применяли ли вы какие-то магические методы убеждения, чтобы заставить его проходить практику именно в Праге? Отвечайте! Согласны ли вы пройти допрос с применением веритасерума? Отвечайте!»
Ненавидящие взгляды членов семейства Радзивилл, лишившихся старшего наследника. Вопросы, постоянные вопросы. Суд, постановляющий закрыть дело за отсутствием доказательной базы. И глухая тишина после.
______________________

Через 2 недели после закрытия дела. Дурмстранг, библиотека.
С начала семестра Златанну редко видели в чьей-либо компании. Никакая дисциплина не помогала сдержать волну перешептываний в комнатах Ветвей. Ее можно было только переждать, сосредоточив все внимание на учебе, чем студентка Каройи и занималась практически все время бодрствования. Устроившись возле окна, она обложилась пыльными томами и азартно шуршала страницами, делая массу выписок и пометок.

- Златанна? – ломкий юношеский тенор вырвал ее из обдумывания некоторой гипотезы. – Златанна, можно с тобой поговорить?

Болеслав Радзивилл, младший брат Яноша, неловко мялся возле входной двери. Год назад, когда было объявлено о помолвке, их представили друг другу. Точнее, Болек, вылетевший из-за угла и наткнувшийся на своего брата и Златанну, радостно заорал:
- Эгегей, братюня! А кто это с тобой? Новую пассию завел, что ли? Познакомь!
Левая бровь девушки, строго воспитанной в традиционной манере общения, неудержимо поползла вверх. Янош попытался сгладить момент:
- Болек, угомонись. Это Златанна Каройи, моя невеста. Златанна, этот обормот – мой брат, Болеслав. Надеюсь, - Янош сделал страшные глаза брату, - вы подружитесь.
- Да не вопрос, братюнь, будет как сестра! Да ведь, Златка?
Златанна изобразила вежливое лицо и промурлыкала:
- Очень приятно, Болеслав. Да, если у тебя есть проблемы с выговариванием отдельных слогов, всегда буду рада помочь тебе с этим.

Вообще-то, Болек, в своем всегдашнем энтузиазме и неуклюжей стеснительности, маскируемой напускной бравадой юного социалиста, казался Златанне очень славным, хотя временами невыносимо шумным и надоедливым. Но все общение сошло на нет, как только были предъявлены обвинения. И вот, изволите ли видеть, после нескольких месяцев игнорирования – припожаловал.

- Чего бы ты ни хотел, ответ – нет, - послышалось из-за книг.
Болеслав подошел поближе.
- Скажи мне только одно. Ты его вообще любила?
Златанна встала из-за стола и неприятно сощурилась.
- Тебе-то какое дело до того? Тебя это разве касается?
- Да, касается, - Болеслав угрюмо рассматривал пол у себя под ногами. – Мне нужно услышать ответ.
- «Нужно», значит, - студентка принялась собирать книги и записи. – Необходимость – это отличный, сильный аргумент. Но вот что я тебе скажу, дружочек… - Она резко повернулась и ловким движением бросила в парня перчатку. - Чтоб тебе глухим ходить, Болеслав, чертов ты хандрыга, и ничьих ответов не слыхать!
Оглохший из-за сглаза Болеслав видел, как Златанна добавляет еще что-то непонятное, недобро скривив губы, и выскальзывает за дверь. Видел и чувствовал злость вперемешку с отчаянием.
_____________________

Июнь 1972 года. Замок Карей, Венгрия.
- Ну что ж, братец, еще раз поздравляю тебя с пополнением. Как Доротея, уже пришла в себя? Я хотела бы прибыть раньше, но, сам понимаешь, големы без присмотра так и норовят разбежаться по лаборатории.
- Спасибо, сестричка. Мы все равно рады тебя видеть. Доротея пока не принимает, ей надо еще немного отдохнуть. Думаю, вы сможете повидаться через пару дней.
- Хорошо. Как назвали новую ведьму в нашем семействе?
- Агнес, - в голосе Иштвана послышался оттенок отцовской гордости, - Она красавица. Хотя, конечно, я рассчитывал на сына.
- Ох, Иштван, да оставь ты свой великодержавный и мужской шовинизм! А то можно подумать, вы с Доротеей не будете пытаться еще.
Иштван посерьезнел, встал с кресла и отошел к камину, плеснуть себе еще коньяку.
- Послушай, Златанна. Это важная тема, и здесь неуместны твои шуточки. Скажи, ты сама собираешься что-либо делать с этим вопросом?
- Хммм, - ведьма склонила голову набок, пронзительно глядя на брата. – А если я скажу, что нет?
- Прошло три года, и тебе бы пора…
- Нет, Иштван. Это тебе бы пора принять тот факт, что эта тема вне поля обсуждения. У нас есть кому продолжать род, и есть кому заниматься наукой. Этот порядок более чем приемлем. И мы не будем больше поднимать эту тему, - на последних словах в мягком голосе Златанны отчетливо звякнул металл.
- Упрямая поганка, - буркнул мужчина, отхлебывая коньяк, - Характер! Вся в маму.
- Кстати, о маме…
____________________

Апрель 1974 года, Закарпатье.
- Как отреагировали в Шабаше на твой отъезд?
- Положительно, конечно. Полевые исследования с группой коллег для сбора редких трав и разработки новых тинктур, - Златанна хитро улыбнулась.
- Умница. Такими темпами, ты имеешь все шансы войти в совет Шабаша в самом скором времени.
- Навряд ли раньше, чем я стану ультимной волшебницей. Но да, цель поставлена.
- Кстати, в этот раз нам придется сократить время пребывания. Один из мракоборцев, Клаус Хайнрих, рвется выслужиться, по всей видимости, и ошивается в близлежащих деревнях почем зря. Придется быть осторожнее.
- У него есть что-то, кроме подозрений?
- Нет. Но этот паскудный Пересмешник, как его кличут, очень резвый малый. Нельзя допустить даже малейшего шанса на то, чтобы оставить какой-то след или связь.
- Хорошо. Ставим кольца, и начинаем.
_______________________

Осень 1975 года. Замок Карей, Венгрия.
Ссора шла уже битых сорок минут. В слабо освещенной гостиной по стенам метались три тени. Иоанна Страда, сестра деда Иштвана и Златанны, ожесточенно спорила с Эржбетой Каройи, матерью упомянутых, а также с любимой внучкой.

- Ольшанским сообщили? Они приедут? В конце концов, Доротея их дочь и сестра, и ей нужна помощь ворлоков.
- Да. Но предварительные выводы неутешительны, как они предполагают. Скорее всего, эфириал ушел, а вылечить безумие никому из нас по силам. Пригласили колдомедиков, но и они тоже написали, что шансов очень мало.

- Бабушка Иоанна, скажи, ну какого дьявола ты дала ей этот трактат? Ты же знаешь, что проклятие так не снимается! Ни ритуалы, ни тем более заключение контрактов – это не выход.
- А что нам еще оставалось делать? Ты ведь отказалась помогать!
- Не пытайся выставить меня виноватой! Я говорила вам всем, еще после рождения Агнес, что у нас только один надежный путь – влить кровь первой жены обратно в семью. Надо было просто подождать, пока девочки подрастают, и найти следы той линии. Проклятие наложено еще в 15 веке, громоотвод на него найти практически невозможно. Нужно было просто подождать! Неужели не хватило опытов мамы по излечению Иштвана?
- Златанна, они пытались зачать последние два года, - почтенная мать семейства, Эржбета, пригвоздила взглядом дочь. – И ты знаешь, что у них ничего не получалось. Есть ли наследник побочной ветви, или нет, это неизвестно, а род не должен угаснуть! Я все сделала правильно!
- Кроме того, что забыла закрыть дверь на Коллопортус, и девочкам удалось просочиться к тебе во время выполнения ритуала, - Златанна закатила глаза. – Я надеюсь, они никогда не узнают, что нарушили ход твоего ритуала и стали причиной бесплодия отца. Не говоря уже о том маленьком миленьком землетрясении. Да там всех могло угробить! Хоть кто-то здесь может думать не только о чести семьи, но и долге перед нею?
- Не хами, Златанна! – старшие ведьмы синхронно рыкнули на младшую. В воздухе пахнуло озоном и огнем.
- Можно было хотя бы проверить тот трактат и просчитать ритуал излечения тщательнее? А, впрочем, риторический вопрос, не отвечайте. Зато теперь, когда Доротея обезумела после своего эксперимента, у нас не осталось запасных вариантов. Все, нет пути, - Златанна раздраженно прошлась по комнате. – Вы сказали девочкам?
- Нет, конечно!
- Почему?! Сумасшествие вроде как не заразно, так что вам помешало объяснить ситуацию двум перепуганным детям?
- Мы сказали им, что мама просто приболела. Не надо их пугать сейчас.

Младшая ведьма мастерски исполнила фамильную статусную чару отторжения излишней информации.

- Тогда так. Я пойду к ним, все равно от меня в вопросах планарного призыва и колдомедицины толку чуть. Нужно, чтобы кто-то поговорил с детьми.
- Златанна, не смей!
- Не переживай, мама. Я ничего не скажу им сейчас. Но если Доротею не излечат, а ты говоришь, что шансов на это практически нет, нам _придется_ рассказать. Обо всем, кроме того, как проклятие сработало на них.
- Ты же знаешь, что с нами бывает, когда мы желаем совершить благо. Подумай об этом!
Златанна остановилась уже на выходе, и, не поворачиваясь, ответила ровным тоном:
- На мне оно тоже сработало. Поздно волноваться.

Племянницы нашлись в зимнем саду. Всхлипывания и неразборчивый шепот доносились из-под длинной скатерти, прикрывающей стол. Златанна откинула полог, опустилась на колени и влезла в темное детское укрытие. Каталина, старшая из девочек, обнимала рыдающую трехлетнюю сестру, и сама не могла сдержать плача. При виде тетки обе уткнулись ей в подол и завыли еще горше. Златанна сгребла обеих племянниц в охапку, поочередно целуя в макушки и шепча что-то утешительное. Постепенно слезы стали высыхать. Каталина, шмыгая носом, и размазывая остатки влаги по щекам, спросила:
- Тетушка, что… что с мамой? Она поправится? – младшая, Агнес, услышав это, тут же вскинула испуганные глаза и тревожно икнула.
- Девоньки, ваша мама заболела. Не стану вам врать – скорее всего, это надолго, и мы не знаем, излечится ли она.
- Это мы виноваты… - прошептала Каталина, снова опуская голову.
- Нет-нет, девоньки, Каталинка, Агнешка, - Златанна покрепче обняла обеих племянниц. – Вы ни в чем не виноваты. Ваша мама очень любила вашего папу, и хотела ему помочь. То, что произошло – несчастливое стечение обстоятельств. Нам всем нужно с этим справиться. Конечно, будет тяжело. Но мы есть друг у друга, мы будем вместе. Я буду рядом.
- А кто станет читать нам сказку на ночь? – Агнес снова захлюпала носом. – Я боюсь без сказки.
- Я буду приходить каждую ночь и читать сказки, обещаю. И не уйду, пока вы не заснете. Пойдем-ка, попробуем.
Уже вылезая из-под стола, Агнес спросила тетю:
- Но ведь ты не живешь с нами? Как ты сможешь читать нам сказки, если ты приезжаешь несколько раз в году?
- Ничего, - ответила та, беря племянниц за ручки. – Где бы я ни была, каждую ночь я буду возвращаться.
________________________

Закарпатье. Тремя месяцами позже.
- Последний эксперимент тоже провалился. Материал придется уничтожить, он все равно нежизнеспособен. Возможно, вам надо попробовать другие гальдрставы, чтобы иммунизировать клетки от отторжения проклятой материи, а мне – подумать еще над тинктурами, - Златанна расслабленно потянулась. – Эй, руки! – она со смехом оттолкнула мужчину, встала и начала одеваться.
- Ты что, снова в лабораторию?
- Нет. Мне нужно прочитать племянницам сказку на ночь. Поэтому приказ об утилизации отдашь сам.
- Тебе кто-нибудь говорил, что ты на редкость двулична? – партнер приподнялся на локте, с интересом созерцая, как шелк юбки возвращается на законное место. – Делать то, что мы делаем, а после - идти читать детям сказку на ночь, м?
- Не городи ерунды, - Златанна методично расправляла ворот мантии перед зеркалом. – Одно с другим совсем не связано, разве что по признаку относительной близости биологического возраста. Я не злая, и не добрая. Я то, что я есть.
- И что же это?
- Используй логику, мой милый. Если бы вселенная хотела видеть меня другой, она и сделала бы по-другому. Все, у меня мало времени. Будешь уходить, закрой дверь. И не трогай мои инструменты, тебе не понравится.
- Ты тоже считала, что тебе не понравится, - лежащий на кровати попытался ухватить уходящую женщину за край мантии. – Возвращайся, как закончишь. Я подожду.
- Нет. Мы закончили с этим. Не стоит примешивать маловажное к реальному делу. Не забудь закрыть дверь.
_________________________

28 февраля 1981 года. Комната с горгульей.
- Здравствуй, Альфред. Хорошо выглядишь.
- Не льсти мне, дорогая, рядом с тобой это все не имеет никакого значения, - мужчина галантно поклонился. – Располагайся. Вина?
- Не откажусь. И, раз уж мы покончили с любезностями, давай перейдем к делам. Ты писал, что тебе нужна моя помощь. Помимо того, что это, разумеется, до крайности тешит мое тщеславие, хотелось бы прояснить вопросы с деталями.
- Например? Тебя что-то беспокоит? – Альфред сделал очень участливое лицо.
- Например, почему я? Из тех нюансов, что ты обрисовал в письме, можно скорее сделать вывод, что тебе нужен ворлок, ритуалист, артефактолог – в общем, кто угодно, но не малефик и зельевар.
- Скажем, мне просто нравятся брюнетки, - мужчина откинулся в кресле, довольно ухмыляясь.
- Альфред, не нужно испытывать мое терпение и соревноваться в части неприятных улыбок.
- Прежде всего, не нужно скромничать. Ты как раз тот человек, который обладает необходимыми навыками в том вопросе, которого я вынужден опасаться. И, помимо прочего, мы оба знаем, что ты не откажешь мне в помощи. Хотя бы из-за Пересмешника. Ему осталось еще шесть лет в тюрьме за то убийство двух магов без веских доказательств их неправомерной деятельности. А ведь он целил в тебя.
- И ты говорил, что за тот случай я ничего не буду тебе должна, - женщина саркастически изогнула краешек губ.
- Златанна, обстоятельства изменились. Если бы не это, поверь, я не стал бы поднимать эту тему. Ты поможешь, или придется переводить разговор в другую плоскость?
- Ох, да всем известно, что в другой плоскости ты сам участвовал больше, чем многие. Давай-ка оставим взаимные угрозы, и обсудим животрепещущие детали. В частности, меня интересует, кто будет вторым, и к чему нам придется быть готовыми…

______________________

Весна 1985 года. Дурмстранг.
- Тетушка! Можно к тебе?
- Конечно, проходите, девоньки. Как ваша учеба?
- Все хорошо, тетушка, - младшие Каройи все реже, чем в раннем детстве, говорили хором, но иногда еще случалось.

- Я хочу обсудить с вами кое-что. Не как ваша Наставница, а как ваша тетя. Это касается внутренних дел семьи, и нельзя, чтобы эта информация вышла за ее пределы. В частности, будет лучше, если ваши отец и бабушка тоже не узнают об этом разговоре.
- Но почему? – на этот раз вопрос задала одна Каталина.
- Потому что они считают, что вам лучше пока этого не знать. Я же полагаю, что сейчас самое время. Вы достаточно взрослые, чтобы услышать меня и понять. Не нужно изображать вежливое внимание, лучше скажите сразу, что вы уже знаете о нашем родовом проклятии.
Девочки синхронно округлили глаза и попытались принять вид совершеннейшей невинности. Хватило их менее, чем на три минуты.
- Мы читали летописи, - осторожно начала старшая, - И выяснили, что одного из первых глав рода Каройи, Габора, прокляла его первая жена. Так, чтобы все потомки умирали, не доживая до совершеннолетия. Но потом есть упоминания, что где-то в конце 15 – начале 16 века проклятие удалось снять.
- Ммммм, хорошо. Но не совсем так. Действительно, Габор Каройи был женат на сильной ведьме. Поскольку наследников мужского пола у них не было, он заточил ее монастырь, предварительно запечатав магические способности. Видимо, запечатывал долго, потому что за это время он успел жениться вновь, выдать дочь от первого брака с глаз долой в обедневший род, а также получить-таки то проклятие. Суть его состояла в том, что за несчастную судьбу первой супруги будут дети и внуки соперницы умирать до совершеннолетия, а те, что не умрут, обречены будут ломать судьбы близких людей. Около 1580-го года Матиашу Каройи, казалось бы, удалось снять проклятие. Дети перестали умирать. Но, как обычно, был нюанс, - Златанна сделала паузу, собираясь с мыслью. – Дело в том, девоньки, что, то ли наш предок был бракоделом, то ли та Каройи в 15 веке отличалась завидной гениальностью, но проклятие не было уничтожено. Оно просто перешло в скрытую форму. И вот это уже напрямую касается нас с вами, а также всех прочих женщин рода.
Агнесс не вытерпела напряжения:
- Судя по тому, что ты, тетя, жива-здорова, дело в чем-то другом?
- Да, ты права, - рассеянно кивнула Златанна. – У той ведьмы явно было отличное чувство юмора. В одном источнике излагается версия, что ее преемница до того была ее же лучшей подругой. И когда первая жена слегла в горячке после многочисленных попыток магически повлиять на ситуацию с отсутствующим наследником, подруга ухаживала за ней терпеливо и долго. Попутно, разумеется, влюбившись в Габора. Поэтому скрытое проклятие формулируется практически по-фаустовски. Каждая женщина крови Каройи, рано или поздно, желая блага, совершит выбор, приводящий к великому злу и несчастьям для ее близких, вплоть до смерти. Самим же им суждена долгая жизнь, полная вины и сожалений. И так будет, пока в род не вернется кровь первой жены, - нараспев закончила Златанна.
В комнате воцарилась тишина. Первой ее нарушила Каталина:
- Скажи, тетя… а не сработало ли это проклятие уже на нас с Агнес? Я помню тот случай в детстве, когда мы забрались в комнату бабушки Эржбеты. Как все волновались, дом едва устоял, а потом вы все долго ругались. И потом, безумие мамы…
Тетя пристально посмотрела на племянницу.
- Кажется, ты выросла раньше, чем я была бы к тому готова. Видишь ли, ужас проклятия даже не в самой его сути. А в том, что никто из нас не знает, что было лишь ошибкой выбора, а что – последствием той злой воли. Но, раз уж ты спрашиваешь, отвечу. Безумие вашей матери было вызвано не вашим появлением в комнате бабушки. Вы зашли туда случайно, без твердого намерения, а это прямо противоречит озвученным условиям. Так что, девоньки, как ни горько это говорить, у вас все еще впереди. Я говорю вам это не затем, чтобы напугать, а чтобы показать огромную ценность слов и поступков. Не зря мы все традиционно обучаемся на ветви Иконы. Но, прежде чем у вас будет шанс также воплотить проклятие в жизнь, мы должны снять его. Где-то должны быть потомки крови старшей дочери Габора. И, когда мы их найдем, кому-то вас придется заняться воссоединением семьи.
__________________________

Весна 1986 - весна 1987 года. Дурмстранг.
«Кажется, именно тогда я познакомилась с кузиной Дагмарой Ольшанской. Забавно, в общем-то, оказалось делить комнату со своей бывшей студенткой, ныне – секретарем ректора. Поначалу мы довольно настороженно отнеслись друг ко другу. Дагмара, высокая красивая девушка, была… скажем, странноватой. Когда я впервые услышала, как она напевает ночью песенку с неразборчивыми словами о безумии, вскочила с кровати, одновременно выхватывая палочку и принимая боевую стойку. Любого выпускника Иконы проще всего напугать лишением разума – а я отлично помнила, как жутко выглядела и вела себя ее родственница Доротея, все еще сумасшедшая жена моего брата.
Но все обошлось. Со временем стало понятно, что Дагмара практически утратила способность использовать заклинательные песни – по всей вероятности, после гибели своего брата. Во всяком случае, я никогда не видела, чтобы при пении она плела нити.
Впрочем, это были не все странности кузины. К примеру, она никогда не касалась железных предметов. Когда я спросила, из-за того ли это, о чем я думаю, она довольно охотно рассказала о своей матери. Каким-то чудом старому Ягайло удалось заполучить в жену чистокровную фейри. Что еще более удивительно, ей удалось уйти от него живой и здоровой, через 12 лет после рождения дочери.
О чем Дагмара не любила говорить категорически, так это о своем отце и своем муже. Я не допытывалась. К чему, когда у меня тоже были свои секреты. Я прекрасно знала, что Дагмара слышала, как я иногда в ее отсутствие хожу по комнате и разговариваю – пару раз она даже заставала меня в полном одиночестве. Или не заставала вовсе. Эту тему мы поднимали только раз, и она достойно приняла мой отказ объясняться. В конце концов, разве мы не славная парочка кузин – одна поет о безумии, вторая разговаривает с пустотой. Через некоторое время мы почувствовали себя свободнее друг с другом, много шутили, смеялись и временами самозабвенно сплетничали за бокалом-другим красного. Особенно жаркие споры выходили из-за ее сомнительной связи с Ивором Страда, моим троюродным племянником. Никогда я не понимала, в чем ее привязанность к 18-летнему мальчику. Но, в конце концов, приняв, что все мои аргументы влетают Дагмаре в одно ухо и свободно вылетают в другое, плюнула, и решила не портить дружбу нравоучениями. Мы договорились, что я знать ничего об этом не знаю, и знать не хочу. Не самое лучшее решение, но не использовать же империус на влюбленную полуфейри. Других методов остановить этот бардак я, видит бог, просто не находила.
Так шли дни. Реже всего в наших беседах поднималась тема того, из-за чего мы обе оказались здесь. Того, чем нас обеих просили заняться. Но все изменилось весной 1987 года».
london
Ладно, я еще тут похвастаюсь. Заодно кратенький обзор модных нынче мелков для волос накропаю.
Read more...Collapse )
london
После разговора о ретуши стекла продолжаем соответствующий флешмоб темой про работу с выпечкой. Принципиально новой система обработки в этом случае не станет, но есть несколько интересных фишечек, которые хотелось бы выделить отдельной строкой. Рассмотрим подробнее нюансы работы с выпечкой в постпродакшне.
Read more...Collapse )
5766_big
Read more...Collapse )
14th-May-2014 01:02 pm - 28.
london
Сегодня 14 мая, а, стало быть, это традиционный пост в честь моего сиятельного появления на свет. Любовь, обожание, поздравления и пожелания - ни в чем не отказывайте, друзья, ни себе, ни тем более мне!
Луну подарили еще в прошлый раз, но я не теряю надежды и вариантов.
This page was loaded Oct 17th 2018, 8:35 am GMT.